Кристиан мысленно шикает на нее.
Я схожу с обочины на пустую улицу.
Но я иду. Эмоции душ набрасываются на меня все сразу, сейчас, когда со мной нет дополнительной силы Кристиана, чтобы помочь мне блокировать их, но я сжимаю зубы и быстро двигаюсь через улицу, на другую сторону. К пиццерии. Каждый шаг приближает меня ближе к окну, у которого длинная, горизонтальная трещина на стекле, будто в любой момент оно может разлететься на тысячи осколков, но через туманную панель я вижу Джеффри, его голова опущена, в руках грязное кухонное полотенце. Он водит по столу рассеянными кругами.
Это хуже, чем я думала.
Мой брат в аду.
У меня не было времени, чтобы думать. Я врываюсь в дверь и иду к нему, зная, что в любую секунду Кокабел, Семъйяза и черт знает кто еще может следовать за нами и болезненно осознавая, что я пообещала Семъйязе, что не буду говорить с кем-то кроме Анжелы, но мне плевать.
Он мой брат. В этот момент мне пришло в голову, что может быть моя цель отправиться в ад была, в конце концов, не из-за Анжелы.
Может, я должна была спасти Джеффри.
Он смотрит на меня, когда я подхожу, затем хмурится.
— Клара, что ты здесь делаешь?
Думаю, не стоило ожидать, что он будет рад видеть меня.
Нет времени даже для короткого разговора, нет времени для объяснений. Я замечаю Анжелу и Кристиана на тротуаре, прямо за окном, их рты в ужасе открыты, в осознании того, что я была права.
— Ты должен хоть раз сделать то, что я скажу, — говорю я тихо, осматривая серых людей в ресторане, один человек у стола, но никто не смотрит вверх. Пока. Я хватаю его руку и тяну в сторону двери. — Пошли со мной, Джеффри. Сейчас же.
Он отдергивает руку.
— Ты не можешь показаться здесь и приказывать мне. Это моя работа, Клара. Мой билет на еду. Это отстой, но суть работы в том, что я не могу приходить и уходить, когда захочу. Боссы, как правило, это не одобряют.
Он не знает, где он. Он думает, что это нормальная жизнь. У меня нет времени, чтобы размышлять о том, как удручает то, что мой брат не видит разницы между нормальностью и вечным проклятьем.
— Это не твоя работа, — говорю я, пытаясь сохранить терпение. — Давай же. Пожалуйста.
— Нет, — отвечает он. — Почему я должен тебя слушать? В прошлый раз ты была чертовски груба со мной, и ты кричала на меня, и за все это время ты не вернулась назад, и теперь ты ожидаешь, что я …
— Я не знала, что ты был здесь, — прерываю я. — Если бы знала, пришла бы быстрее.
— О чем ты говоришь? — он бросает кухонное полотенце на соседний столик и смотрит на меня. — Ты сошла с ума?
Ох, я собираюсь.
Барьер, который я создала между мной и эмоциями этих людей разъедается, и тихий шепот проникает внутрь.
Я яростно моргаю и стараюсь очистить голову, сконцентрироваться на Джеффри, как вдруг —
Ох, дерьмо. Я смотрю за плечо Джеффри, и вижу Люси, стоящую в дверном проеме; выражение ее лица шокированное от того, что она видит меня.
— Ты… Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, когда подходит; ее глаза полны ярости, но она контролирует голос. Она скользит своей рукой в руку Джеффри. Видеть ее снова, заставляет воспоминания той ночи в «Розовой Подвеске» мчатся назад: огненный шар, который она запустила в нас, ее пронзительный вопль, когда Кристиан сразил Оливию, то, что она пообещала после. «Клянусь, я убью тебя, Клара Гарднер. И проверю, чтобы сначала ты страдала».
— Отпусти его, — говорю я вполголоса.
Неожиданно Кристиан уже около меня, смотрит на Люси свирепым взглядом, который умоляет ее атаковать нас, будто он напоминает ей, что он убил ее сестру, и что у него может быть сияющий меч с ее именем. Что заставляет меня задуматься, работает ли в аду сияющий меч.
Я очень-очень надеюсь, что они работают.
