Я поставила веник в коридоре возле двери, на случай, если нам придется взять его снова. Затем я вернулась во двор и вызвала Сияние. Проверив свои часы, я определяю, что Ван Чэнь будет в комнате только через час, так что я закрываю глаза и сосредоточиваюсь на лавандовом покрывале, небольшом письменном столе в углу комнаты, всегда грязному от бумаги и книг, и кондиционере установленном на окне.
Я могу представить все эти прекрасные вещи, но, стоит мне открыть глаза, как я понимаю, что все еще нахожусь в Джексоне.
Папа мне советовал сосредоточиться на чем-то живом, но у меня даже нет комнатных растений.
Похоже, это будет не так уж легко.
Я закрываю глаза снова. В воздухе ощущается запах горного снега. Я поежилась от холода. Эх, я принесла б пальто, если бы знала, что буду сегодня в Вайоминге.
«Ты мой Калифорнийский цветок», — вспоминаю я, как Такер сказал мне однажды. Мы сидели на заборе на ферме «Ленивая собака», наблюдая, как его папа собирает листья, упавшие с деревьев, такие же красные, как сегодня. Я начала дрожать так сильно, что мои зубы начали стучать, и Такер рассмеялся мне в лицо, назвав меня: «мой слабенький Калифорнийский цветок», — и укутал меня в свой плащ.
Внезапно я почувствовала запах конского навоза. Сено. Дизельное топливо.
О, нет.
Мои глаза открылись. Я на ферме «Ленивая собака». И я все еще не дома. Я пришла к Такеру.
Я так испугалась, что потеряла Сияние. И неудивительно, что через минуту Такер выходит, присвистывая, из сарая с ведром подков. Он видит меня и сразу замолкает. Ведро выскальзывает из его руки, падает ему на ногу, заставляя его прыгать на другой ноге, при этом не совсем цензурно выражаясь.
В течение минуты, показавшейся мне вечностью, мы просто сидели, уставившись друг на друга. Он прекратил прыгать и засунул руки в карманы своей синей фланелевой рубашки, одной из моих любимых, цвет которой делает его глаза такими красивыми. Я поворачиваюсь, чтобы в последний раз увидеть его, ведь прошло уже почти шесть месяцев с нашего поцелуя на краю водопада, который означал «Прощай». Он чувствует, будто это было целую жизнь назад, и в то же время, словно это случилось вчера. Я все еще могу вспомнить вкус его губ, прижатых к моим.
Он хмурится.
— Что ты здесь делаешь, Клара?
Клара. Не Морковка.
Не знаю, как ответить ему, так что просто пожимаю плечами.
— Я просто возвращалась домой.
Он фыркает.
— Разве твой дом не за тысячи миль к юго-западу отсюда?
Он похож на безумца. Что-то в моем животе переворачивается. Конечно, он имеет полное право злиться на меня. Я бы, наверное, тоже была в ярости, на его месте. Я утаила от него кое-то. Я оттолкнула его, когда он хотел всего лишь быть со мной рядом. Ах да, давайте не забывать, что я чуть не убила его. И поцеловала Кристиана. Это была веская улика против меня. Ну, а потом я разбила его сердце.
Он потирает затылок, все еще хмурясь.
— Нет, серьезно, что ты здесь делаешь? Чего ты хочешь?
— Ничего, — говорю я, запинаясь. — ... Я пришла сюда случайно. Мой папа учит меня перемещаться сквозь время и пространство. Он называет это пересечением границ, что-то типа телепортации в то место, где ты хочешь быть. Папа подумал, что было бы прикольно оставить меня, чтобы я добралась до дома самостоятельно, а когда я попыталась это сделать, то оказалась здесь.
Я могу сказать по его лицу, что он мне не верит.
— Ох, — говорит он с иронией. — И это все? Телепортировалась.
— Да. Именно телепортировалась. — Меня посещает чувство раздражения из-за того, что теперь я, наконец, увидела его снова. Есть кое-что в его выражении лица, некая настороженность, которая мгновенно направляет меня на неверный путь. В последний раз он так смотрел на меня после того, как мы впервые поцеловались прямо здесь, практически на этом самом месте, когда от счастья я начала в буквальном смысле святиться, и он понял, что я не человек. Он смотрит на меня так, будто я какое-нибудь странное, неземное существо. Он не прав.
Мне не нравится выражение на его лице.
— Ты можешь перемещаться во времени, да? — говорит он, потирая шею. — Думаю, ты могла бы вернуться около пяти минут назад и предупредить меня о том, чтобы я не бросал ведро с подковами? Я думаю, что тогда моя нога была бы сейчас цела.
— Я могу это исправить, — сказала я автоматически, делая шаг вперед.
Он быстро отступает назад, выдвигая вперед руку, чтобы остановить меня.
— С помощью твоего сияния? Нет уж, спасибо. От этого меня всегда тошнит.
Не буду скрывать, было больно услышать подобное. Такие слова заставили меня почувствовать себя уродиной, монстром.
Такер снова решил держаться от меня подальше. И то, что я супер-Трипл не значит, что я ненавижу все это. Знаю, он — не идиот, но это не мешает ему рывком надеть шляпу, лишь для того, чтобы скрыться от меня, потому что я причинила ему боль. Такер хочет держать меня на расстоянии. Он сердится, что я здесь.
— Значит, ты всего лишь пыталась вернуться домой в Калифорнию, — говорит он, ставя особый акцент на словах «домой» и «Калифорния». — И ты оказалась здесь. Как это случилось?
