— Я в порядке. Устала, и все. Я не спала всю ночь, работая над заданием по Элиоту.
— Но тебя не было на занятии...
— Я получила отсрочку, — объясняет она. — В последнее время все было немного сумасшедшим, и я была так завалена, что ничего не успела. Я провела все выходные, пытаясь все доделать.
Я искоса смотрю на нее. Она лжет, я смутно чувствую. Но почему?
— Ты сама в порядке? — спрашивает она. — У тебя глаза какие-то дикие.
— Ну, что ж, давай посмотрим: мой папа приехал, чтобы сказать, что он хочет обучать меня тому, как использовать сияющий меч. Потому что мне, по-видимому, придется сразиться за свою жизнь. И, о да, у меня видение, в котором кто-то пытается убить меня, что согласуется с папиной теорией, что я должна оттачивать свое владение сиянием. И если этого не достаточно, у Кристиана такое же видение, за исключением того, что в своем видении он не видит меня с мечом сияния. Он видит, что я слабая и вся в крови. Поэтому, возможно, я собираюсь умереть.
Она смотрит на меня с ужасом.
— Вот что происходит, когда ты не отвечаешь на мои телефонные звонки, — говорю я, плюхнувшись на ее кровать. — Так что я собрала все дерьмо. О, и я только что снова видела птицу, и в этот раз я чувствовала скорбь, и это определенно был Семъйяза. Ну как?
Она опирается на дверной проем, словно все плохие новости выбили из нее воздух.
— Семъйяза? Ты уверена?
— Да. Довольно точно.
На ее лбу выступает пот, кожа приобретает зеленоватый оттенок.
— Эй, я не хотела тебя напугать, — говорю я, садясь. — Я имею в виду, что это не хорошо, но...
— Клара... — она останавливается и прижимает мочалку ко рту, глубоко вдыхает, закрывает глаза на минуту. И становится еще зеленее.
Все мысли о Семъйязе вылетают у меня из головы.
— Тебе ... плохо?
Я никогда не болела, правда, ни разу в жизни. Никогда не была простужена, не болела гриппом, у меня никогда не было пищевого отравления, лихорадки, инфекции уха или боли в горле. Так же как и у Анжелы.
Ангелы не болеют.
Она качает головой, закрывая глаза.
— Анж, что происходит? Перестань говорить, что все в порядке. Колись.
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но вдруг стонет, выбегает в холл и бежит до ванной, где я однозначно слышу звуки того, что ее вырвало.
Я подхожу к двери ванной. Она, дрожа, сидит на полу перед унитазом, обнимая себя руками с побледневшими костяшкам.
— Ты в порядке? — тихо спрашиваю я.
Она смеется, затем сплевывает в раковину, берет пачку туалетной бумаги, и сморкается.
— Нет. Я определенно не в порядке. О, Клара, разве не очевидно? — Она убирает волосы от
лица и впивается в меня свирепыми, блестящими глазами. — Я беременна.
— Ты...
— Беременна, — повторяет она, словно эхо от плитки. Она встает и, отталкивая меня, уходит, обратно в свою комнату.
— Ты ... — начинаю я, следуя за ней.
— Немножко беременна. Да. Булочка в духовке. Пузо. С ребенком. В ожидании. С прибавлением.
Она садится на кровати, растягивается на ней, и поднимает свою рубашку.
Я смотрю на ее живот. Он не огромен, не так, чтобы я заметила его, если бы она
не показала, но он слегка округлен. На ее животе черная линия, которая тянется от пупка вниз. Она смотрит на меня усталыми глазами, и я чувствую, что она собирается заплакать. Анжела Зербино на грани слез.
— Вот, — говорит она тихо. — Теперь ты знаешь.
— О, Анж... — я продолжаю качать головой, потому что это никак не может быть правдой. — Я уже разговаривала с доктором Дей, и с тремя или четырьмя людьми в администрации. Я собираюсь посмотреть, смогу ли я закончить этот семестр, так как он уже оплачен, а затем взять отпуск. Они говорят, что это не будет проблемой. Стэнфорд будет здесь, когда я решу вернуться; у них такая политика, когда дело доходит до таких ситуаций. — Она смотрит на меня, пытаясь показать, что ей не страшно. — Я собираюсь вернуться в Джексон и жить с мамой. Это сработает.
— Почему ты не сказал мне? — я задыхаюсь.
Она опускает голову и кладет руку на слегка округлившийся живот. — Думаю, я не хотела говорить об этом, потому что не хочу, чтобы ты смотрела на меня так, как смотришь прямо сейчас.
После того, как произносишь вслух, все становится реальным.
— Кто отец? — спрашиваю я.
Выражение ее лица снова становится спокойным. — Пирс. Пару месяцев назад мы провели вместе ночь, кое-что произошло, и с тех пор мы то встречались, то расставались.
Она лжет. Я чувствую это, словно над ней неоновый знак, который говорит ЛОЖЬ, мигая над ее головой.
— Думаешь, люди поверят в это? — спрашиваю я.
— Почему бы и нет? — резко спрашивает она. — Это правда.
Я вздыхаю.
— Анж, во-первых, тебе не стоит пытаться обмануть меня. Я — эмпат. А во-вторых, даже если бы я не была эмпатом, Пирс — врач.
— Какое это имеет отношение к делу? — она больше не смотрит на меня.
— Он парень, который выдавал брошюры про безопасный секс во время ориентации. Все общежитие берет презервативы у него в комнате. И ...
Она тянет свою рубашку вниз. — Убирайся, — говорит она почти шепотом.
— Анжела, подожди.
Она встает и идет к двери, держа ее открытой для меня.
— Мне не нужно это от тебя прямо сейчас.
— Анж, я просто хочу по...
