— Это не так сложно, — говорит она. — Вы хотите быть вместе так, как вам этого хочется. Это очевидно, особенно для него. Не говори мне, что не замечаешь, как он смотрит на тебя, словно он готов целовать землю, по которой ты ходишь, если бы он только знал, что этим тебя покорить.
— Я знаю, — мягко признаю я. — Но…
— Но ты все еще одержима ковбоем.
Я проверяю зеркала. — Я не хочу прыгать из одних отношений сразу в другие. У меня и Кристиана есть время, чтобы стать всем тем, для чего мы предназначены — теми, кем мы решим стать.
— Ты не хочешь, чтобы он был твоей заменой, — задумчиво говорит она. — Очень по-взрослому.
— Спасибо. Я стараюсь. — Я перестроилась в другой ряд, чтобы обогнать дом на колесах, который плелся вдоль шоссе.
— Но, может, у вас нет этого времени, — говорит она, в первый раз осознав, что именно я говорила о своем видении. — И уже прошла пара месяцев, как ты рассталась с Такером, не так ли? — замечает Анжела.
Хорошо, вот и все. Достаточно обсуждать меня. — Так, как так получилось, что мы говорили о твоей личной жизни, а затем резко перешли к моей? Вряд ли это справедливо, — говорю я.
Все ее тело напряглось. — Мне нечего сказать о Пирсе. Он — милый парень.
— Уверена, что так оно и есть. Но ты не влюблена в него. И он не отец твоего ребенка, да?
Она глумится. — Да ладно, К. Мы уже через это проходили.
— Я понимаю, почему ты говоришь, что это он, — говорю я ей. — Я понимаю, действительно понимаю. Я не знаю, будет ли так лучше для Пирса, но я понимаю. Ты защищаешь своего ребенка. Также как моя мама пыталась защитить меня и Джеффри, позволяя нам думать, что папа был обычным бездельником.
Она уставилась на свои колени. Ей не хватает решимости признаться в этом. Никому. Она дала себе обещание, что будет придерживаться идеи об отцовстве Пирса, и она не собирается нарушать его ни для кого либо. Даже для меня. Так безопаснее.
— Ладно, хорошо, пусть будет по-твоему, — говорю я.
Я должна позволить ей разобраться в себе. Но нет ничего плохого, если это случится с моей помощью.
Я включаю радио, и мы его слушаем в тишине, погруженные каждая в свои мысли. Я придумываю новый подход. — Эй, помнишь, как я видела ту птицу около кампуса, и мне казалось, что это Семъйяза?
— Да, — с облегчением говорит она, потому что думает, что я сменила тему. — И что произошло с ним, в конце концов? Он все еще преследует тебя?
— Я бросила в него камень пару недель назад, и с тех пор его не видела.
— Ты бросила камень в Черное Крыло? — говорит она, впечатленная. — Вау, К.
— Я была расстроена. Это было, вероятно, ошибкой. Он знает, что я — Трипл, и, возможно, я довела его до такой степени, что он решит рассказать Азаэлю обо мне.
Анжела замирает. — Азаэль. Кто он такой?
— По-видимому, большой плохой Наблюдатель. Он собирает Триплов. По все видимости, одновременно нас может быть всего семь, и он хочет собрать всех, — быстро произношу я, словно это общеизвестный факт.
— Семеро из вас… — повторяет она.
Она, наконец, понимает. — Мой папа сказал, что никогда не бывает больше семи Триплов на земле одновременно, и Азаэль хочет их всех. Кристиан тоже сказал об том однажды — семь Триплов, что-то об этом рассказывал Уолтер, — я смотрю на нее.
— Что-то связанное с числом семь, так? Но как ты говоришь, это число Бога.
— Седьмой, — шепчет Анжела. Она смотрит вниз, на свой живот. — Седьмой наш.
— Сейчас мы все в ступоре, — говорю я и увеличиваю скорость.
* * *
Когда я возвращаюсь в Стэнфорд, первое, что я делаю, это пытаюсь найти своего брата. Что Семъйяза говорил о Джеффри—где твой брат, Клара?— раздражая меня, и я не хочу ждать его звонка, чтобы поболтать. Часть меня просто хочет увидеть его. К тому же, он должен знать об всей этой чертовщине с семью Триплами. Поэтому я беру дело в свои руки и начинаю искать пиццерии в округе Маунтин-Вью — давайте назовем интуицией тот факт, что Джеффри болтается рядом с нашим родным городком. В конце концов, в первый раз, когда он появился в моей комнате в общежитии он сказал, что видел меня, и это было на следующий день после того, как я брала Кристиана в Маунтин-Вью, где мы ходили в «Баззардс Руст».
Оказывается, в Маунтин-Вью есть три пиццерии, и Джеффри работает в третьей—в непосредственной близости от вокзала, на улице Кастро.
Он не в восторге, когда я вновь появляюсь в его жизни. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, когда я подхожу к прилавку и мило спрашиваю диетическую колу.
— Эй, разве девушка не может скучать по своему брату? — спрашиваю я. — Мне нужно поговорить с тобой. У тебя есть минутка?
— Ладно, хорошо. Эй, Джейк, это моя сестра, — сообщает он огромному латиноамериканцу, стоящему за прилавком, и который напоминает пехотинца, он кивает нам. — Я собираюсь на перерыв. — Джеффри ведет меня к столику в дальнем углу, под окном и садится напротив меня. — Хочешь пиццу? — спрашивает он и протягивает меню. — Я получаю одну бесплатно каждый день.
