Безграничная полностью

— Думаю, мне пора пойти что-то перекусить, — говорит она, проходя мимо, стараясь не встречаться с нами взглядом.

Я ищу салфетку, чтобы высморкаться. — Мне жаль. Я не знаю, почему так эмоциональна.

Может, просто слегка слишком остро отреагировала.

— Расскажи мне, — говорит он.

— Это Джеффри, — я снова начинаю плакать. Но между рыданиями мне удалось все ему рассказать.

— Я не знаю, что делать! — вскрикиваю я. — Он не послушает меня, и у меня плохое предчувствие из-за его новой девушки. Может быть, я несправедлива, что осуждаю, как он и говорит, но ты бы видел, как она его окрутила вокруг своего маленького пальца. «Ты знаешь, что мне нравится…» Убейте меня. И она вся такая супер самодовольная, «Ты учишься в колледже? Фу, ненавижу школу». Откуда она взялась? И алло, ей примерно двадцать, а ему шестнадцать, черт возьми.

— И она заполнила его голову ерундой, можно сказать, — я, наконец, осталась без дыхания. — Прозвучало, как будто я сошла с ума, не так ли?

Он не улыбается. — Как будто напугана.

Я опускаюсь в свое кресло. — Что мне нужно сделать?

Он подходит и смотрит в окно, задумавшись. — Не так много можно сделать. Если только…

Я жду, но он не заканчивает фразу. — Если только что?

— Ты могла бы позвонить в полицию.

— Заявить на нее?

— На него. По поводу пожара. Ты могла бы предупредить всех на его работе.

Я ошеломлено на него уставилась.

— Его арестуют, но это разлучило бы их. Он был бы в безопасности, — говорит он.

— В безопасности.

— Даже более, чем. Он мог бы вернуться в Джексон. В колонию на некоторое время, может быть. Но это могло бы исправить его.

— Не думаю, что могу так с ним поступить, — говорю через минуту. Я не могу предать его таким образом.

Он бы возненавидел меня на целую вечность. — Я не могу.

— Я знаю, — говорит Кристиан. — Я просто предложил.

Джеффри не звонил мне после этого, но чего я ожидала? Думала о возвращении в пиццерию, чтобы извиниться, но что-то мне подсказывало (а именно Кристиан), что я в конечном итоге сделаю все только хуже. Пусть он остынет, говорил Кристин. Пусть ты остынешь.

Кристин и я чудом вернулись к нормальной жизни, к глубоким разговорам за кофе, к состязаниям друг с другом на утренних пробежках, к смеху на занятиях по фехтованию, когда мы пикировали, все было, словно мы вернулись ко времени до нашего свидания. Ну, почти. В конце проведенного вместе времени всегда был момент, во время прощания, когда я знала, что он хочет снова пригласить меня. Чтобы попробовать еще раз. Чтобы добиться меня. Потому что он думает, что это часть его предназначения.

Но в этот раз он решил позволить мне сделать первый шаг. Мяч на моем поле. И я не знаю, готова ли.

Что приводит нас к концу марта, и окончанию зимнего семестра, за несколько дней до весенних каникул. Я собираюсь занять свое место в классе на итоговом экзамене по литературе, когда получаю следующее сообщение:

Отошли воды. НЕ приходи в больницу. Позвоню позже.

Анжела рожает.

Мне сложно сосредоточиться на своем тесте. Я продолжаю думать о выражении ее лица, когда она сказала, Я не знаю, как быть мамой, и после исчезновения Пена, когда он оставил ее стоять во дворе и ее внутренний огонь погас прямо на моих глазах. Когда я разговаривала с ней в последний раз, ее голос звучал сонливо, и она всегда говорит, что в порядке, скармливая мне небольшие подробности того, как она готовиться к появлению ребенка — взяла курсы для будущих мам, купила кроватку, обзавелась подгузниками — но в ней нет ее внутренней силы.

Она думает, что ее жизнь разрушена. Ее предназначение провалено и ничего не имеет значения. Все потеряно.

Я проверяю телефон после экзамена, но там никаких изменений.

Он уже родился? — пишу я. Я стараюсь не думать слишком много о том, к чему это все приведет.

Она не отвечает.

Примерно через час я хожу по своей комнате, грызя ногти, когда Кристин стучит в дверь:

— Привет. Я закончил свой последний экзамен. Не хочешь составить мне компанию на в каком-то роде праздничном ужине? — спрашивает он.

— Анжела рожает! — выпалила я.

Я почти смеюсь над выражением ужаса на его лице.

— Она написала мне несколько часов назад, и я не знаю, она уже родила или нет. Она сказала не приходить в больницу, пока не позвонит, но…

— Ты пойдешь в любом случае, не так ли?

— Я останусь в комнате ожидания или где-то в этом роде... да. Я хочу пойти.

Одеваю пальто, потому что это март в Вайоминге и возможны заморозки. — Хочешь пойти со мной?

— Ты имеешь в виду взять нас обоих в Вайоминг? Ты сможешь сделать это?

— Да, знаю. Я никогда раньше не пыталась переносить кого-нибудь с собой. — Я протягиваю ему руку. — Хотя папа так делает. Хочешь попытаться?

Он колеблется.

— Зал ожидания. Не родильный зал, — подчеркиваю я.

— Хорошо, — он берет меня за руку, и моя кровь закипает от объединения наших сил, и я чувствую нетерпение. Наше перемещение не должно вообще быть проблемой.