Безграничная полностью

— Я скажу ему, — говорю я, но в моем животе болезненное ощущение, что у меня не скоро появится для этого шанс.

Я брожу вокруг моего старого района, пытаясь придумать, где дальше искать его. Это как дежавю — искать своего брата, как я искала его прошлым летом в первые недели, когда он пропал. Я начала со своего старого дома, пробираясь туда. Я звоню Билли.

— Как Веб? — спрашиваю я, не в состоянии помочь себе.

— Он в порядке. Улыбается мне. Отправлю тебе фотографию.

Мое сердце сжимается. Анжела скучает по нему.

— Эй, ты спрашивала людей, которые переехали в наш старый дом, может они видели поблизости Джеффри? В прошлом июне? — спрашиваю я.

— Первое место, что я проверила, — отвечает она. — Там живет очень красивая девушка. Длинные, черные волосы. Она сказала, что знает Джеффри, когда-то они вместе ходили в школу, но она не видела его.

— Она назвала тебе свое имя? — спрашиваю я, мое сердце начинает биться быстрее. Красивая девушка. Длинные, черные волосы. Ходила в школу с Джеффри.

— Что — то на Л, — говорит Билли. — Дай подумать.

— Люси? — удается мне выговорить.

— Точно, — отвечает Билли. — Боже мой, — отвечает она, понимая, что я имею в виду.

Ответ, который смотрел мне в лицо все это время, теперь ударяет меня по голове. Люси была связана с Джеффри все это время, и мы этого не знали. Кто знает, как она справляется со всеми проблемами, что крутятся в его голове.

— Он живет в нашем старом доме. Мама никогда не продавала его, — бормочу я себе.

Мама знала, что я собирался убежать, — говорил он мне. Она даже приготовила меня к этому.

Окна темные, когда я добираюсь туда, на парковке нет машин, велосипед не прислонен к гаражу. Мы держали запасной ключ под плитками на заднем дворике. Я перепрыгиваю через забор и в наш старый дворик. Мои старые качели мягко качаются, когда я прохожу мимо.

Ох, умно, коварная мама.

Не то, чтобы она не заботилась о видениях Джеффри или не была заинтересована в них, пока была вовлечена в мои. Просто она уже знала, как все будет разыграно. Она знала, что ему потребуется. Меня не могло это не раздражать. Будто она позволила ему сбежать.

Запасной ключ прямо там, где я и думала. Мои руки дрожат, когда я открываю дверь и пробираюсь внутрь.

— Джеффри? — зову я.

Молчание.

Я молюсь, чтобы не столкнуться с Люси. Потому что это будет неловко.

Я копошусь на кухне. В раковине куча грязной посуды. Я открываю холодильник и нахожу там лишь галлон шоколадного молока недельной давности, и, как я думаю, завернутый в фольгу кусок старой пиццы. Тяжело сказать из-за плесени.

Я снова зову его по имени, бегу по лестнице в его комнату. Его там нет, но его простыни на кровати помяты в нижнем углу. Ящики его старого комода, как сказала мама, от которого она избавится прежде, чем мы переедем в Вайоминг — на самом деле, я жаловалась, потому что она купила Джеффри новый спальный набор для переезда, ох, умно, хитрая мама — были заполнены его одеждой. Тут пахло им.

Я просматриваю ящики, ищу подсказки, но ничего не нахожу.

Он точно живет здесь. Или жил. Но казалось, что он не возвращался сюда некоторое время. Добавим то, что менеджер в пиццерии сказал, что он не появлялся на работе неделю, и это официально заставило меня волноваться.

Прямо сейчас Люси может держать его. Азаэль может держать его. Или он может быть…

Я не позволяю себе думать о слове мертв, не позволяю себе представлять Джеффри с кинжалом печали в сердце. Я должна верить, что он где-то там.

Я сажусь на его кровать, вырываю клочок бумаги из своей сумочки и достаю ручку. На задней части квитанции из продуктового магазина Небраски, я пишу следующую записку:

Джеффри,

Я знаю, что ты зол на меня. Но мне, правда, надо поговорить с тобой. Позвони мне. Пожалуйста, помни, я всегда на твоей стороне.

Клара.

Надеюсь, он получит сообщение. Оказавшись снаружи, я прячу ключ под плиткой и окидываю долгим, последним взглядом дом, где я выросла, и думаю, увижу ли я его когда-нибудь, после сегодняшнего вечера, или поговорю ли еще со своим младшим братом.

Очень скоро, я должна буду сесть в поезд.

В какой-то момент во второй половине дня мне кажется, что мне нечего делать, кроме того, как ждать ночи. Я смотрю на часы. У меня есть несколько часов, прежде чем я отправлюсь в путешествие на железнодорожную станцию.

Прежде, чем я отправлюсь в ад.

Думаю, мне нужно сделать что-то легкомысленное. Веселое. Прокатиться на американских горках. Съесть тонну мороженого. Купить в кредит что-то смехотворное. Это могут быть мои последние часы на земле.

Что я должна сделать? Чего мне будет больше всего не хватать, когда все изменится?

Ответ пришел ко мне, как песня на ветру.

Я должна полетать.