- Как хочешь, так и понимай. Когда я сопляком был, вроде олуха вашего, мне дед сказал: "Много беды вода сделала. Но в сердце Текеи она не вернется, потому наши предки сюда ход не забыли. Если злая вода вернется, будем здесь прятаться". А что он понимал под злой водой - то и сам он вряд ли знал. Ему его так дед сказал, а тому - его дед либо отец. Давно здесь вода спала, даже старики не помнят, что к чему, однако нам завещали твердо помнить. Здесь от воды укрыться можно, сюда ее, злую, духи предков не пустят. На самом острие скалы укрывище наш народ сделал, после его по приказу Ирго сломали, башню поставили.
- А как золотой маг в свою Башню ходит? - спросил Морт. - Ведь не этим же путем?
- Прямая лестница сквозь гору ведет. Тысяча двести ступеней, - объяснил Гречхин. - Нам туда ходу нет. Вот и помним этот старый путь, которым предки впервые на гору взошли.
Сказав это, старик прибавил шагу. Будто хотел тем самым показать, что разговор окончен. Потом пол стал подниматься круче, Гречхин запыхтел и пошел медленней. Бесед больше никто не заводил, берегли дыхание, одному только Кестису подъем был нипочем, он не прекращал игру, и печальный мотив плыл по изгибающимся коридорам.
- Духи, что ли услышали? И на музыку слетаются? - вдруг спросил Махаба. - Моей головы что-то коснулось.
Морт поднял растопыренную ладонь и ощутил вялое движение теплого воздуха под потолком. Махаба, который ростом заметно превосходил спутников, почувствовал его первым.
- Больно нужна духам твоя черная башка, - буркнул Гречхин.
Морт объяснил:
- Впереди что-то греется, воздух поднимается под сводами, а ты ростом выше, вот и ощутил дуновение.
- А-а…
Кестис тем не менее прекратил игру. Ему очень не хотелось привлекать духов покойных истинного народа. Вдруг среди них и духи баб тоже имеются? Женщины истинного народа парнишке не нравились, они низкорослые, кривобокие, лица у них грубые… а тут еще и покойницы к тому же. Не хватало еще, чтобы мертвые старухи соблазнились им так же, как это обычно происходило с живыми женщинами.
- Да, впереди тепло, - чуть погодя проговорил Туйвин.
- Конечно, тепло, - сердитым тоном оборвал его старик, - сердце Текеи там бьется, обиталище духов. Мы мимо проходить будем, почуешь. Хотя тебе этого не понять, чужой ты нам все же, хоть и брат Ахагалу.
До сих пор воздух в галереях был равномерно прогрет, не холодно и не жарко, но мало-помалу путники почувствовали, что в лицо веет теплом. Галерея стала изгибаться круче - чем выше, тем меньше делалось сечение скалы, в котором шел тайный ход, чтобы остаться в теле скалы, он описывал все меньшие петли. Морт на ходу провел рукой по скале - камень был ощутимо теплым. Еще несколько десятков шагов, и воздух начал остывать, путники миновали источник жара, упрятанный в глубине скалы. Потом уже крепко повеяло холодом, и, если теплый воздух плыл над головами, то холодный стелился у самого пола.
Морт задумался: сколько они в пути? Он не мог определить время, не знал, день сейчас или ночь, не представлял, какая погода снаружи. Они так долго шли… И вокруг ничего не менялось - все та же темнота, теплый неподвижный воздух, и никаких звуков, кроме их собственных голосов и топота.
- Впереди выход, Гречхин? Мы уже у вершины?
- Пока нет. Но участок пути проходит по скале снаружи. Стена осыпалась. Когда выйдем на свет, слушайте меня, что бы я ни велел - все исполняйте в точности. Там опасно будет, это здесь нас духи берегут, а снаружи их власть меньше.
Вскоре навстречу ощутимо пахнуло холодом, и Морт разглядел серое пятно впереди, там был источник света. Чем дальше, тем явственней проступали из мрака стены коридора, здесь снова можно было различить следы ударов, этот коридор был искусственный, здесь не спала злая вода. Потом порыв ветра задул свечу, и открылось отверстие неровной формы.
- Вот она, наружа, - объявил Гречхин, хотя это и без его пояснений было ясно.
Старик первым нырнул в отверстие и на миг заслонил льющийся оттуда дневной свет. Потом посторонился. Следующим в дыру полез Морт. Встал на краю пропасти и зажмурился. Далеко под ним лежала старая Джагайя. Уступами сбегали склоны Текейской скалы, мрачные, пропеченные за шестьдесят лет благим жаром солнца и лишенные растительности. Морт увидел дворец, добела выгоревшие крыши, распахнутые ворота, в которые вливался темный людской поток. На стенах и у ворот искорками поблескивали доспехи элерийцев, они выстроились во дворе, и многолюдная толпа в темных одеждах, сверху кажущаяся сплошным потоком, текла между рядами латников.
