Ну и все. Верить в смерть единой Грузии все еще не хотел разве что федеральный центр в лице Константина II. Когда в 1478-м сепаратист Баграт VI ака (в Имерети) Баграт I, наконец, скончался, он, воспользовавшись разногласиями наследника Александра I с князьями Мегрелии, Абхазии и Гурии, пришел в Кутаиси, дал им все права, которые они хотели иметь, а взамен был признан сюзереном. Вслед за тем ему удалось убедить еще одного Александра I, сына уже умершего Георгия то ли VIII, то ли I, считаться «малым царем» Кахети. Чистая формальность, показуха, не более, но все-таки костюмчик кое-как снова сел, и сколько-то лет еще, наверное, сидел бы, не попытайся Константин II наехать на атабага Самцхе, ни о какой форме зависимости слышать не желавшего. Мозгов, однако, не хватило. Так что Кваркваре Джакели пришлось вставлять их тбилисскому мечтателю в битве при Арадети летом 1483 года, по итогам которой у Константина надолго не стало армии. После чего Александр, сын Баграта, вернувшись в Кутаиси, без особого труда убедил солидных людей, что он, коренной имеретинец, лучше чужаков с востока, даже по-мегрельски, тем паче по-свански не говорящих, а права их племен будет признавать и во внутренние дела не лезть. Параллельно быть «малым царем» надоело и Александру, сыну Георгия. Теперь Константину оставалось только давить на совесть. В 1490-м он, пользуясь правом пусть формального, но все же царя пока еще всей Грузии, созвал в Тбилиси Диди Дарбази – Собрание всех хотя бы сколько-то уважаемых в стране людей всех сословий, вплоть до горских старейшин. Сделал доклад – красивую речь об идеалах, единстве нации, прутьях, которые по отдельности ломать легко, а пучком никому не под силу. А потом спросил: что делать? Как сообщает летописец, мудрые старцы единогласно посоветовали царю смириться и признать уход мятежных регионов, положившись на то, что «время все рассудит».
Все счастливые семьи, как известно, счастливы одинаково, каждая несчастная семья несчастлива по-своему. То есть сперва, сразу после развода, элитам бывших провинций единой Сакартвело, а теперь суверенных (и почти суверенных) монархий, жизнь показалась окончательным медом. В самом деле, никакого федерального центра с его претензиями на арбитраж, зато масса новых вкусных вакансий вокруг новых самостийных корон. Однако отрезвление пришло достаточно быстро. О Западной Грузии говорить пока не будем, что же касается двух восточных царств, Картли и Кахети, то судьбы их сложились хотя и хреново, но все-таки по-разному, в соответствии со взглядами правителей на жизнь. В Кахети, например, Георгий (бывший VIII всея Грузии, а по-местному I), учтя ошибки отцов-дедов, провел административную реформу. Крупные области разделил, губернаторы стали сменяемыми и потеряли военную власть, отданную епископам, детей не имевшим, а потому менее опасным. Так что Александру I досталось хорошее наследство. Да он и сам был спокойный, без амбиций. Когда добрые друзья Белые Бараны, побив, наконец, злых недругов, Черных Баранов, сами стали проблемой № 1, драться, как картлийский коллега, не стал, а поехал к их вождю Узун-Хасану, поклонился в ножки и признал себя «сыном», уговорив «отца» грабить только непокорную Картли, а покорную Кахети не трогать. То же самое повторилось, когда после Узун-Хасана главным Бараном стал Якуб-бек, хотя новый «отец» был годами крепко младше. Параллельно царь в 1481-м, а затем в 1483-м отправлял посольства в Москву, к Ивану III, ставя его в известность, что вот, мол, великий государь, есть у тебя на далеком Кавкасиони такой Шурик, вернейший твой холоп в душе, мечтающий быть таковым и по факту. Москва, понятно, особо помочь не могла, но денег оба раза послала, как тут не послать. В общем, все было путем. Когда же к 1500 году среди соседних ханов объявился напористый и бойкий Исмаил Ардебильский, туркмен не любивший, как злостных конкурентов, Александр по секрету от Якуб-бека послал сына Деметре в Ардебиль, признав себя «сыном» еще и Исмаила. Короче, знал свой шесток и жил по средствам. В отличие от Константина II Картлийского, долго еще не понимавшего, что он уже не «всея» и тосковавшего по былому величию, восстановить которое никак не получалось, несмотря на переписку с мамлюками и даже посольство в Европу, где его проблемы, как ни странно, никого не заинтересовали. В итоге страна, в отличие от спокойной Кахети, горела ежегодно. Полегчало лишь после смерти Якуб-бека, да и то потому, что сироты выясняли отношения. А потом Исмаил наконец покончил с Баранами и стал шахом Ирана, а оба грузинских царства – его покорными, привилегированными вассалами.
