Настало самое время выяснять отношения. По крайней мере, на взгляд Константина: он полагал, что Кахети идет ему куда больше, чем кузену, и в 1505-м, умирая, завещал замысел сыну, Давиду X. Александр Кахетинский с такими планами был категорически не согласен, но, к сожалению, с головой уйдя в труды на благо страны, совершенно выпустил из рук старшего сына Георгия, судя по всему, явного психопата, любившего, вопреки запретам отца, время от времени пограбить Картли, только и ждавшую повода для нападения. Наследник, даром что псих, сильно опасался, что право на корону передадут брату, бесился и, наконец, в 1511-м, поругавшись с отцом во время семейного ужина, абсолютно неожиданно для присутствующих, убил отца, а брату выколол глаза и выгнал на все четыре стороны. Вслед за тем, разумеется, осчастливив подданных собой под именем Георгия II или (в народе) Ав-Георгия, Георгия Злого. Теперь кусать Картли ему никто не мешал, на чем парень и погорел: в 1513-м его поймали, закрыли и, похоже, удавили, а Кахети таки ушла под Тбилиси.
Но ненадолго. Когда в следующем году персы впервые столкнулись с турками и шах потерпел поражение, картлийский царь, решив, что Исмаилу кранты, повел себя по-хамски, напав на иранские владения. Турки, однако, войну продолжать не стали, их в этот момент куда больше интересовал Египет, а шах, полностью оклемавшись, в 1518-м пришел в Картли разбираться. На счастье страны, геройствовать Давид X не стал, покаялся и вымолил прощение ценой отказа от льгот. Однако Кахети потерял: тамошние вельможи, вовсе не хотевшие подчиняться чужакам-тбилисцам, извлекли из рукава и короновали царевича Левана, сына Ав-Георгия, а карательную экспедицию в 1520-м разбили при Магаро. Давид разозлился всерьез, но кахетинцы, понимая, что сил маловато, успели наябедничать Исмаилу. Шах, естественно, не преминул помочь смирным вассалам против буйного: в 1520-м персы пришли вновь, без боя (царь сбежал) заняли Тбилиси, поставили гарнизон, построили мечеть. Лишь пять лет спустя, после смерти Исмаила, Давид вернулся в столицу. После чего срочно постригся в монахи, причем наследовал ему не сын, как полагалось бы, а брат Георгий IX, к которому у персов претензий не было. И только еще два года спустя, когда все устаканилось, Луарсаб смог сесть на трон – на копьях воинов тестя, имеретинского царя Баграта III, и, конечно, не даром.
Вообще, если честно, создается впечатление, что при великом разделе подербанили не только жилплощадь, но и присущие сильным и мудрым Багратионам человеческие качества, причем мудрость без остатка досталась кахетинской линии. Единственный неосторожный шаг, сделанный по молодости в самом начале правления (поход на хана Шеки, такого же шахского вассала, как и он сам), царь Леван компенсировал быстрыми и убедительными извинениями, после чего стал тише травы и осторожнее суслика. Ведя себя идеально по отношению к Ирану, он пользовался полным благоволением шахского двора, что позволило ему подчинить непокорных горцев-хевсуров и наладить неплохие, даже семейные отношения с очень (по сравнению с Кахети) сильным Шамхалатом в Дагестане. Персы Левана ценили, и было за что: по первому требованию кахетинские дружины выступали против кого угодно, отчуждение от Кахети нужных Ирану областей встречалось без радости, но с полным пониманием и покорностью судьбе. В 1556-м царь даже отправил к шахскому двору сына Иесе, которого быстро сделали мусульманином и определили на хорошее место, а когда через три года Иесе решил было вернуться к Христу и убежал домой, батюшка его фактически выдал и парень загремел в Аламут. Легкие выверты типа переписки с Иваном Грозным персов не сердили: они понимали, что вассалу нужны деньги, а далекую Москву в расчет не брали.
