– А потом я стану вожаком! – парню, похоже, даже в голову не приходило, что может быть иначе!
– Тогда я смогу тебя защитить… , – вдруг тихо добавил он.
Аглая прикрыла глаза, чтобы смахнуть вдруг навернувшиеся так некстати слёзы. Потом, поддавшись неведомому порыву, протянула руку и прикоснулась к темно-рыжей отросшей гриве на затылке воина. Тот вздрогнул и замер, уставившись в одну точку где-то на уровне краешка солнечного диска, почти скрывшегося в вечернем море. Аглая, не открывая глаз, тихо перебирала его жёсткие волосы…
– Береги себя, Майпранг!
Он повернул голову в сторону девушки, и янтарные глаза снова оказались прямо перед ней. Рука случайно коснулась его щеки, и Аглая поспешно её отдёрнула.
– Что ты сказала? – парень сделал вид, что не заметил её суетливого движения, хотя уголки губ снова насмешливо дёрнулись.
– Я сказала: береги себя!
– Что означают твои слова? Как я могу беречь себя, когда иду в бой? Если я буду беречь себя – не будет ни победы, ни добычи!
– Майпранг, если ты будешь беречь себя, то ты точно вернёшься. Так говорят, когда хотят, чтобы кто-то вернулся, когда будут ждать. А победа и добыча твои никуда не денутся – уж в этом я уверена!
Аглая улыбнулась, и сармат на мгновение опустил глаза, а потом практически незаметным движением вытряхнул из рукава один из своих клинков – небольшой, с красиво изогнутым лезвием – и протянул его девушке:
– Возьми. Ты сможешь защитить себя, пока меня не будет. Вернёшь, когда приду обратно…
…По возвращении в становище их встречали. На тропе, ведущей к посёлку и надёжно скрытой от посторонних взглядов поросшими мхом валунами, стоял Катиар, а чуть выше на склоне маячил один из его ближайших подручных, настороженно наблюдавший за молодым воином и его спутницей. Вожак, напротив, всем своим видом выражал дружелюбие и величайшую радость.
– А ты, полуярок, смотрю, времени даром не теряешь! – хитро прищурился он, но цепкий взгляд тёмных глаз не ускользнул даже от Аглаи.
– Чего это он тебя всё полуярком называет??? – вполголоса возмутилась она, легонько дёрнув Майпранга за полу куртки.
– Унизить хочет, – также тихо ответил воин, не сводя глаз с вожака. – Дескать – недоросль, слабак …
– Не ведись! Провоцирует! – искренне посоветовала девушка.
Майпранг покосился на неё, и губы его снова тронула лёгкая улыбка – быть может, и не понял сказанных слов, но смысл уловил полностью.
– Благодарю тебя за заботу, вожак! – ровно произнёс он, лишь беззаботная ухмылка стала хищной. – Приятно простому воину такое участие…
– Ты, коли заботу мою ценишь, шагай вперёд и не оглядывайся! – не остался в долгу Катиар. – А её здесь оставь…
– Я добычей своей по праву распоряжаюсь! – процедил молодой сармат. – Вместе пришли – вместе уйдём! Боги ясно ответили на твой вопрос пару дней назад…
Катиар оскалился, обнажая короткий меч.
– Боги могут и передумать! Что тогда скажешь???
– Держись позади меня, как можно ближе! – прошептал одними губами воин, запихивая Аглаю за спину. – И ни шагу в сторону!
В его руке тоже блеснуло в сумеречном свете лезвие клинка. Когда только успел его вытащить??? Движения Майпранга были настолько мимолётны и неуловимы, что угнаться за ними обычным взглядом было почти невозможно. Неподалёку уже маячили другие фигуры, впрочем, «зрители» в противостояние двух врагов вмешиваться не спешили.
Аглая глубоко вздохнула и, заметив краем глаза перемещение «подмоги» вожака в собственный тыл, быстро огляделась. Камушков поменьше среди валунов валялось предостаточно. Подняв увесистый булыжник, она красноречиво подкинула его на руке, стиснув зубы и изо всех сил стараясь не уронить себе же на ногу. Лицо «адъютанта», как она его про себя окрестила, мигом приняло скучающее выражение, и свои попытки окружить противника он временно оставил.
– Хороша! – в голосе вожака слышалась то ли насмешка, то ли невольное уважение. – Хороша волчица, хоть и не наших кровей!
Он, видимо, перешёл в наступление, поскольку Майпранг позади резко дёрнулся, с лязгом отбивая удар. Второго удара не последовало – гневный окрик откуда-то сверху положил конец едва начавшейся схватке. Аглая, обернувшись, увидела высокую фигуру с посохом и перевела дух. Жрец успел вовремя – неизвестно, чем бы закончилась нечестная потасовка. Проверять не хотелось абсолютно!…
***
…«Пара дней» тянулась бесконечно… Аглая, окончательно поправившись после болезни, тем не менее пребывала в мрачном расположении духа. Мало того, что абсолютно нечем было себя занять, так ещё и в груди нарастало тревожное ожидание чего-то неизбежного и обязательно дурного. Наблюдение украдкой из-за полога шатра тоже не внушало особой уверенности – на лицах обитателей посёлка она всё чаще видела выражение крайней озабоченности и тревоги. Напряжение, казалось, висело даже в прохладном осеннем воздухе, едва уловимо звеня подобно натянутой до отказа струне…
