– Да ты, княже, осерчал неужто? Зачем нам с тобою бойцов сильных да опытных ради забавы истреблять? Я же толкую: мои воины в степи да верхом ловчее твоих будут, да и коней у нас выносливых поболе. Берегом поскачут в ту же сторону, коней менять будут – быстро пойдут. Лодка у волков большая, тяжёлая – кони быстрее. Нагоним! Не могли же они ни сквозь землю, ни сквозь воду провалиться. Да и причаливать им надобно – стаю подбирать. Тут-то драккар твой с берега всяко виден будет…
– Твоя правда, Алп-Хасан! Мне гнев да ярость разум застят. Дружина моя на лодьях пойдёт, наперерез проклятым. Твои-то воины доблестные на корабли всё одно не зайдут – они к суше да к коням своим привычнее… , – притворно вздохнул князь.
– Только уговор помни, княже! Волчица – моя!…
***
…Драккар ткнулся носом в песчаный пологий берег. Волки немедленно спрыгнули – кто на песок, кто прямо в воду. Аглая с Радомиром последовали за ними, а вот Богдана решено было оставить на борту: он хоть и боевая единица немалая, но если дело жареным запахнет, да надобно будет ноги уносить по-быстрому, то вся надежда только на него.
Едва Майпранг оказался на берегу, сверху под ноги ему кубарем скатился волчонок-малолетка и что-то быстро защебетал на сарматском наречии, периодически тыкая пальцем в сторону пустоши. Вожак согласно кивнул, отрывисто произнёс пару слов и хлопнул мальца по плечу. Пацан просиял и умчался вверх по склону, вздымая тучи песка.
– Что? – подоспела Аглая.
– Всё в порядке, – губы волка тронула улыбка. – Орга успела предупредить, они уже почти готовы – шатры свернули, скарб собрали.
– Значит, нужно поторапливаться… Что ты ему сказал?
– Кому?
– Ну, ему, – Аглая мотнула головой в сторону убежавшего волчонка.
– Что-что! Сказал, что он молодец!
Волки во главе с вожаком вскарабкались на склон и двинулись в сторону пустоши, Радомир же чуть поотстал – давала себя знать рана. Аглая, признаться, была даже рада немного этому обстоятельству, поскольку после неожиданного ночного признания она честно старалась держать с боярином порядочную дистанцию.
В глубине души девушка надеялась, что, встретившись с семьёй, увидев жену и ребёнка, ратник выбросит из головы непонятный любовный бред, и всё встанет на свои места. Только бы не узнал Майпранг!… И только бы сам боярин не ринулся сгоряча выполнять обещанное – слова у мужчин этого времени редко расходились с делом! Чувство вины за чужую гибель, пусть и косвенной, было бы для Аглаи абсолютно лишним. Кроме того, Радомира было просто по-человечески жаль…
…Пустошь встретила их суетой и кажущейся неразберихой. При появлении Майпранга все члены стаи от мала до велика как по команде бросили свои дела и склонились в уважительном поклоне. Около двух десятков воинов, остававшихся на берегу, выступили вперёд и склонили головы, ожидая указаний вожака. Майпранг шагнул к ним и сказал несколько слов – сказал, видимо, что-то ободряющее и приятное, поскольку те приосанились, а некоторые даже позволили себе скупую улыбку.
Внезапно толпа сарматов расступилась. Ятрагор с непроницаемым лицом приблизился и положил руку на плечо почтительно склонившему голову Майпрангу. Помолчав, старый жрец произнёс пару слов, слышных только им двоим. Вожак ответил, а потом, сверкнув янтарными глазами, улыбнулся, и лицо Ятрагора просветлело.
– Ну что, Аглая, видно и правда есть от тебя польза стае! – произнёс он, когда девушка приблизилась и тоже склонила голову.
Лукаво взглянув на жреца исподлобья, она заметила, что тот прячет улыбку.
Откуда-то сбоку слышались приглушённые рыдания. Чеслава с ребёнком прижималась к широкой груди Радомира и оглаживала рукой его пропитанную кровью повязку. Обнимая жену, воевода шептал ей на ухо что-то ласковое и успокаивающее. Аглая удовлетворённо кивнула – вот и славно! Будет ему теперь, чем заняться…
От радужных мыслей её отвлекла Орга, налетевшая как вихрь и стиснувшая её в объятиях.
– Akasa… Akasa…17, – повторяла сарматка, смеясь и, как всегда, при волнении напрочь забывая все русские слова.
Радость встречи плавно перетекла в продолжение сборов. Стая действительно была почти готова к переезду, и кое-кто уже двинулся в сторону моря, перенося поклажу. Женщины вели за руку и несли на руках малышей, а волчата постарше принимали активное участие в сборах, действуя на редкость слаженно и толково – перетаскивали бурдюки с пресной водой, съестные припасы, свёрнутые шатры и прочий скарб.
Не теряя времени, Аглая с Оргой побежали на берег, а Майпранг подозвал Корсака – требовалось определиться с перегоном табуна. Бывший подручный Катиара держался настороженно, но было заметно, что доверие нового вожака ему льстит. Отобранные ему в помощники четверо молодых волков начали свои приготовления…
