Прошло минут пять после того, как она с ним говорила, но это всё равно заставило её сердце радостно заколотиться:
– Да, это я, Маркус!
– Как хорошо… Как ты, малышка?
В том, что человек, который едва шевелит губами и пальцами рук от слабости, спрашивает сидящего рядом человека, абсолютно здорового, о его самочувствии, было что-то странное. Девушка едва не разрыдалась.
Она стала что-то говорить, но потом поняла, что пальцы его руки, которую она держала, обмякли – отец потерял сознание.
Алекс замолчала и снова прижала его руку к своей щеке. Она решила, что уйдет, когда её прогонят.
Девушка чувствовала свою вину перед Маркусом, она считала себя причиной его состояния. Она не была уверена, что поступила правильно, когда пожелала изо всех сил, чтобы он жил.
Даже если он выкарабкается – как минимум будет инвалидом по зрению, хорошо, если ходить сможет, а для мужчины с его характером это должно быть большим ударом. Отчего-то она была уверена: Маркус выжил только потому что она умоляла его не умирать. Сейчас она сомневалась в правильности своего выбора, но было, конечно, поздно.
***
Когда Маркус очнулся, его окружали темнота и полная тишина. Всё тело болело, левую ногу он не ощущал. Пальцами он ощупал, на чём лежал, – хрустящая от чистоты больничная простыня. Дальше исследовать не получилось – когда он попытался поднять руку к лицу, что-то металлически звякнуло, и в запястье впился металлический обод. Наручники!
Маркус ещё раз дёрнул рукой и сжал зубы. Он настолько устал, что почти сразу заснул, позволив себе провалиться в тёмную пропасть. В последующие дни он не раз просыпался, но с ним никто не заговаривал. Однажды он почувствовал чьё-то присутствие, кто-то изучал его, но вопрос «кто здесь?» проигнорировал. От этого Маркусу становилось не по себе. Он смутно помнил разговор с дочерью, но теперь не исключал, что это было частью галлюцинаций, которые его посещали. Правда, в основном наркотические галлюцинации были бредовыми и малоприятными – Маркус недоумевал, как на это кто-то может добровольно соглашаться, да ещё и платить. Алекс из этих неприятных галлюцинаций выбивалась – и это давало повод думать, что она всё-таки на самом деле к нему приходила.
Кроме навязчивых видений была ещё одна проблема. Он не мог словить ни капли света. Когда бы мужчина ни открыл глаза, вокруг было темно, как в могиле. Сначала он думал, что всему причиной то, что он просыпается ночью, однако, пролежав довольно долго в ожидании, рассвета так и не увидел. Можно было предположить, что его держат в тёмной закрытой комнате, но как тогда его разглядывали люди, которые периодически делали какие-то уколы и кормили?
В очередной раз его разбудил приятный голос, который он не сразу узнал. Он по-прежнему ничего не видел, поэтому не понимал: раз он умер и по какой-то чудовищной ошибке оказался в раю, почему до сих пор вокруг так темно? Потом он узнал этот голос.
– Алекс? – разлепил губы для ответа Маркус.
– Да.
– Где я?
– Ты… лежишь сейчас в больнице, я упросила с тобой побыть, не уверена, что меня пустят снова.
– А что за придурок здесь стоял?
– Не знаю… – растерялась девушка. – Тебя охраняют, не пытайся сбежать… Тебя здесь лечат, ты лежал в коме до этого. Я волновалась. Может, тебе нужно что-нибудь? Вода, поесть? Сигареты? Я принесу.
– Сейчас ночь?
– Что?
– У меня через бинты ни капли света не пробивается.
– Нет, сейчас день.
– Здесь светло?
– Да.
Маркус кивнул. Новость его не удивила. Больше напугало то, что дочка была одна.
– Что с мамой?
– С ней всё хорошо.
– Она в порядке?
– Лежит в другой больнице. Быстро восстанавливается, но выходить ей оттуда пока нельзя.
Видимо, разговор про зрение расстроил Алекс, и диалог не клеился. Маркус повернул ладонь вверх и сжал её пальцы своими.
***
– Этот каратель выбирал на редкость преступные элементы. Те, кого мы нашли, на самом деле получили по заслугам. Многие были в розыске, там, ты помнишь, была пара чиновников, на которых отдел по борьбе с коррупцией никак не мог найти компромат. Была одна женщина, мы всё понять не могли, почему каратель напал на неё. Оказалось, она искала подходящих девушек для торговли проституцией и помогала переправлять их за границу, но через третьих лиц. Вообще клиентка для нашего отдела, оказывается – даже в архиве о ней ничего не знали. Он как будто чувствовал преступников. Так что… Их не особо жалко.
Егор рассеянно слушал своего преемника – им был майор Макс, с которым они работали уже десяток лет. Максим зарекомендовал себя ответственным и способным, хотя и немного жёстким руководителем. Егор рассматривал палату, в которой находился безвылазно под тщательным наблюдением и слушал доклад.
– Но ведь были и случайные жертвы.
– Да, – неохотно признал ученик. – Водитель, который случайно нашёл Иру и попытался освободить её. Но это всё.
– Так что же? Получается, это я их убил, – наконец сказал Егор, посмотрев на подчинённого. Тот удивлённо поднял брови.
– Ты же этого не помнишь… Кстати. Представляешь, образцы генетического материала жертв в лаборатории пропали. Полностью. Даже копии. Полнейшая незадача, что сейчас делать.
