Беженцы полностью

Таким образом, возникло несоответствие между «предложением» и «спросом»: если на места в Kindertransport претендовали в основном мальчики-подростки, поскольку они были особенно подвержены задержаниям и антисемитскому насилию, а родители считали их достаточно взрослыми и зрелыми, чтобы самостоятельно выехать за границу, – то для них было трудно найти приемные семьи и частные гарантии. С другой стороны, не было достаточного количества «предложенных» совсем маленьких детей, особенно девочек, поскольку по понятным причинам родители особенно неохотно отправляли их за границу одних. И приемные родители, и организации помощи ожидали, что дети будут социально и психологически адаптированы и смогут держаться в тени; это было необходимым условием для быстрой и полной ассимиляции в принимающей семье и принимающем обществе. Подобные ожидания имели давнюю традицию в англо-еврейской помощи беженцам. Организаторы помощи, как правило, беспокоились об имидже своих клиентов в обществе и предпочитали быструю англицизацию прибывающих с континента, чтобы избежать ненужного фурора. Так уже бывало с иммигрантами до 1933 года. Всякий раз, когда прибывала волна иммигрантов, англо-еврейский истеблишмент опасался, что их стремление к ассимиляции – в их глазах единственной защите от антисемитизма – потерпит неудачу.

Дети-иммигранты всегда считались особенно легкой мишенью для мер по англицизации путем предоставления соответствующего школьного образования и услуг по социальному обеспечению. Это предположение повлияло на решение лоббировать прием несовершеннолетних, а также на стратегии отбора детей. После прибытия успешных кандидатов оно также определило крайне ассимиляционную политику социального обеспечения, проводимую RCM. Цель состояла в том, чтобы распределить детей по всей стране, дабы избежать скопления и сделать их «невидимыми». Лучшим средством для достижения этой цели было размещение детей в приемных – и не обязательно еврейских – семьях. Более того, потеря детьми идентичности, как еврейской, так и немецкой и австрийской, за счет отказа от религиозных, культурных и языковых связей даже поощрялась. Многие дети размещались в христианских домах, лишаясь возможности участвовать в еврейской жизни и религии. Было немало случаев попыток обращения в христианство, что вызвало беспокойство и гнев ортодоксальной еврейской общины Великобритании, которая в 1944 году выступила против RCM, считая, что оно было «движением за отчуждение детей». Когда по достижении 14 лет обязательное школьное образование было получено, Движение направляло выбор профессии и образования молодых беженцев на интеграцию в те сферы рынка труда, которые считались подходящими именно для этой категории. Высшее образование не поощрялось из-за недостатка финансирования, а также во избежание профессиональной зависти со стороны британцев.

Как видно из информации, представленной в этой главе, британское правительство, а также частные, в основном англо-еврейские, организации помощи рассматривали прием несопровождаемых детей как подходящий способ выполнения гуманитарных обязательств, с одной стороны, и минимизации рисков, связанных с приемом беженцев, – с другой. Прием этой возрастной группы беженцев соответствовал интеграционным концепциям как британского правительства, так и англо-еврейской общины, которая выступала за «невидимость» и быструю ассимиляцию. Тот факт, что спасательная операция пользовалась большой популярностью, также отвлекал внимание общественности от ограничительной иммиграционной политики в Палестине и нежелания Британии действовать в интересах беженцев в целом.

Бельгия, Швейцария и Нидерланды – вот лишь три примера европейских стран, которые приняли гораздо меньше детей, чем Британия. Тем не менее мы увидим, что логика, побудившая Британию принять детей из Kindertransport, действовала и в этих странах – но в гораздо меньшей степени. Факторы, препятствовавшие приему большего количества детей, здесь были сильнее, чем в Британии. Еще один важный аспект, который делал позиции этих стран в кризисе беженцев 1938 и 1939 годов совершенно отличными от британских, заключался в том, что в силу географических особенностей нелегальная иммиграция была значительным фактором, но в Британии она почти не играла роли. Поэтому аспект нелегальной иммиграции детей также будет представлен в следующем анализе. Во всех трех странах после Хрустальной ночи частные организации по оказанию помощи обратились к правительствам своих стран, чтобы пролоббировать прием несопровождаемых детей. В то же время правительства и администрации должны были занять определенную позицию в отношении растущей нелегальной иммиграции детей, которая стала результатом активизации политики высылки, проводимой немецкими властями.