Около 10 000 детей, 80 % из которых были евреями, иммигрировали в Великобританию в период с декабря 1938 года до начала Второй мировой войны в сентябре 1939 года. Большинство из них приехали в результате программы спасения, известной как Kindertransport, в рамках которой были упрощены процедуры иммиграции для несопровождаемых детей в возрасте до 17 лет. Это означало, что детям не нужно было подавать заявление на получение визы, они допускались в страну по специальной процедуре групповой визы. Это стало возможным благодаря частным комитетам и отдельным лицам, которые лоббировали и спонсировали всю эту затею. Уступки детям не ограничились некоторым облегчением бюрократического процесса, и условия законодательства об иностранцах, действовавшего до 1933 года, которое все еще занимало центральное место в иммиграционном законодательстве 1930-х годов, были применены и к этой группе иммигрантов. Прибывающие должны были соответствовать хотя бы одному из трех критериев: иметь действительное разрешение на работу, выданное Министерством труда; обязательство, что въезд осуществляется только с целью трансмиграции; или финансовую гарантию. Причины решения правительства о приеме детей кроются как во внутренней, так и во внешней политике. Как в первом, так и во втором случае позиция правительства определялась противоречиями, если не сказать дилеммами. С одной стороны, это была приверженность гуманитарной деятельности, с другой – стремление защитить национальные интересы во внутренней и внешней политике. Ниже я покажу, что несопровождаемые дети – как и лица, принятые по внутреннему разрешению, – были той группой беженцев, прием которых отвечал обоим этим критериям.
Будучи мандатной державой в Палестине, Великобритания в глазах международного общественного мнения несла особую ответственность за судьбу немецких евреев. Уайтхолл отказывался расширять иммиграцию в Палестину, несмотря на то что в 1917 году в первой Декларации Бальфура Великобритания обещала создать «еврейский национальный дом». Основной причиной был страх перед конфликтами с арабским населением, которые могли бы поставить под угрозу чувствительный баланс сил на Ближнем Востоке. В «Белой книге» от мая 1939 года число еврейских иммигрантов, которые могли быть приняты без особого согласия арабов, было ограничено 75 000 человек в течение десяти лет. Незадолго до того, как в ноябре 1938 года в Великобританию начали привозить детей из Kindertransport, британское правительство отклонило предложение принять в Палестину 10 000 немецких еврейских детей. Еще одна причина британской щедрости кроется в результатах давно вынашиваемой политики умиротворения. Так, были приняты особые меры для эмигрантов из Судетской области, а затем и для эмигрантов из Богемии-Моравии, когда в марте 1939 года немцы нарушили Мюнхенское соглашение. Против такого великодушия выступало сильное антииммиграционное лобби, которое утверждало, что прием большего числа преследуемых станет сигналом для немецкого правительства, что его политика высылки с вымогательством была успешной. Однако Британия не могла уклониться от своих обязанностей члена Лиги Наций и подписанта конвенций Лиги Наций 1933 года о международном статусе беженцев. Она приняла участие в Эвианской конференции в 1938 году, но только при условии, что на ней не будет обсуждаться британская политика в Палестине. Британское правление в Палестине не только препятствовало евреям, ищущим убежища; после аншлюса были введены ограничения на въезд в Великобританию взрослых. Визовые требования, отмененные в 1920-х годах, были вновь введены для граждан Германии и Австрии, что фатально задержало бегство многих преследуемых. Тем не менее допуск в страну детей соответствовал «политике невмешательства», поскольку их прием можно было представить как чисто гуманитарную деятельность без какого-либо политического подтекста.
