В октябре 1938 года границы страны были закрыты для евреев из Германии и других регионов Центральной Европы, где антисемитские преследования могли привести к массовой эмиграции. Это означало, что евреи должны были обращаться за специальным разрешением на въезд в Данию, и такое разрешение выдавалось только в том случае, если у человека была виза в третью страну или он имел очень тесные родственные связи с Данией. Таким образом, бывшие граждане Дании могли получить предварительный вид на жительство для себя и своих детей. Однако супруги мужчин не могли получить такой вид на жительство. Прежде чем женщинам разрешалось въехать в Данию, они должны были либо подписать заявление о том, что не будут ходатайствовать о получении вида на жительство для своих мужей, либо им сообщали, что их супруги не могут рассчитывать на то, что последуют за ними до получения визы. В результате несколько уроженок Дании предпочли остаться в Третьем рейхе со своими семьями, что в итоге привело к фатальным последствиям. Датские власти, несомненно, считали свою оборонительную политику в отношении беженцев успешной. Число еврейских беженцев в Дании никогда не превышало 1000 человек, не считая молодежи из организации «Гехалуц» (сионистская международная организация, целью которой была подготовка еврейской молодежи к поселению в Палестине.
С 1933 по 1939 год политика Франции в отношении беженцев из Центральной Европы претерпела полную трансформацию. В первые месяцы после захвата Гитлером власти 30 января 1933 года французская политика в отношении беженцев была необычайно либеральной. В отличие от других западноевропейских стран, Франция приветствовала беженцев из Германии. Камиль Шотан, министр внутренних дел, вместе со своим коллегой на набережной Орсе Жозефом Поль-Бонкуром издал директивы французскому посольству и консульствам в Германии об отмене визовых требований для беглецов. Пограничной полиции было приказано беспрепятственно пропускать беженцев, а немецким эмигрантам был дан особый статус. Отчасти такая щедрость объяснялась тем, что кризис в Германии, как ожидалось, будет недолгим и что лишь небольшая часть из 525 000 немецких евреев действительно эмигрирует. Но она также была обусловлена дипломатическими факторами. В глазах французских государственных деятелей триумф Гитлера и последовавшие за ним репрессии против евреев и политических диссидентов, казалось, подтверждали обоснованность жесткой позиции в отношении Германии, которую Франция практически в одиночку отстаивала с 1919 года. Предоставление убежища жертвам «тевтонского варварства» казалось небольшой платой за благосклонность со стороны международной общественности, на которую рассчитывала Франция теперь, когда мир столкнулся с нацистской угрозой. В результате такого либерального отношения из 60 000–65 000 лиц, бежавших из Германии в 1933 году, во Францию прибыло не менее 25 000 человек, и около 85 % из них составляли евреи.
Однако к концу 1930-х годов этот либерализм полностью исчез. В значительной степени это отступление было вызвано депрессией в экономике. Как только началось прибытие беженцев, ассоциации, представляющие торговцев, ремесленников и представителей свободных профессий, особенно врачей и юристов, в Париже, а также Эльзасе и Лотарингии, начали поднимать шум и крик о том, что беженцы представляют собой «нечестную экономическую конкуренцию».
Чутко реагируя на требования своих клиентов из среднего класса, французский парламент и администрация начали принимать законы, жестко ограничивающие право иностранцев и даже натурализованных граждан работать по вышеперечисленным профессиям. Более того, к концу 1930-х годов соображения безопасности, и особенно страх, что беженцы могут втянуть Францию в нежелательную войну с Германией, еще больше подтолкнули правительство к закрытию границ. Несмотря на официальные заявления о том, что Франция останется страной убежища, в 1938–1939 годах, когда кризис с беженцами в Центральной Европе достиг особых масштабов, правительство приняло крайне суровые декретные законы (законы, принятые администрацией, а не парламентом), которые практически сводили на нет предоставление убежища и предусматривали суровые наказания, включая тюремные сроки, для нелегалов.
