Как и большинство других либеральных государств, Дания проводила различие между так называемыми политическими иммигрантами и еврейскими иммигрантами. На практике это означало, что последним не предоставлялось убежище, если они не могли убедить власти и организации по оказанию помощи в том, что им будет угрожать серьезная личная опасность по возвращении в Германию. До принятия Нюрнбергских законов и событий 1938 года лишь немногие еврейские беженцы могли соответствовать этим критериям. Однако в 1933 и 1934 годах власти относительно либерально относились к постоянному продлению вида на жительство, при условии что беженцы имели действительный паспорт и не обременяли государственную казну. С другой стороны, получить разрешение на работу было крайне сложно, если только иммигрант не был полезен с точки зрения интересов Дании. Это было связано не только с депрессией и высоким уровнем безработицы в то время. По мнению начальника полиции, отказ в разрешении на работу еврейским беженцам приведет к их добровольной реэмиграции. Это мнение, конечно же, было верным. Самые находчивые беженцы находили способы попасть в другие страны, пока границы еще оставались открытыми, Дания упустила шанс приобрести их знания, капиталы и способность создавать новые рабочие места.
К моменту принятия Нюрнбергских законов датские власти уже стали заметно менее щедрыми при выдаче разрешений на проживание еврейским беженцам. Причин для такого изменения политики было несколько. Рост антисемитского насилия в Германии летом 1935 года мог привести к новому притоку беженцев. Кроме того, угрозы нацистов заключить в лагеря всех беженцев, вернувшихся в Германию, делали репатриацию невозможной. Наконец, аналогичные ограничения в других европейских и зарубежных странах означали, что реэмиграция становится еще более затруднительной. Таким образом, властям пришлось смириться с тем, что некоторым из первых беженцев удастся остаться на месте, и в то же время постараться не допустить, чтобы у новых беженцев сложилось впечатление, что им разрешат задержаться в Дании на какое-то время. Для этого было заключено неофициальное соглашение с организациями помощи, испытывающими экономические трудности. Чтобы получить разрешение на работу для беженцев раннего периода, комитеты должны были согласиться с тем, что выдача вида на жительство для новых беженцев будет ограничена. В мае 1936 года один из министерских чиновников предложил сразу же отказывать в выдаче вида на жительство немецким евреям, если власти считают, что они намерены поселиться в Дании. Вынашивал ли беженец такие намерения, определялось более или менее субъективной оценкой Департамента по делам иностранцев и государственной полиции. Это могло произойти, например, если планы на будущее казались туманными, если беженец обращался за разрешением на работу, делал инвестиции в Дании или приобретал недвижимость.
По этой же причине власти не очень-то жаловали браки между беженцами и датскими гражданами – как смешанные, так и полностью еврейские. Это считалось верным признаком намерения поселиться в стране. В соответствии с законом о датском гражданстве, иностранки получали гражданство, выходя замуж за датчанина, и после заключения брака власти были бессильны. Однако есть несколько примеров, когда предпринимались меры по предотвращению таких браков путем отказа будущей невесте во въезде в Данию. Были также случаи, когда женщин высылали из страны, когда они сообщали чиновникам о своих брачных планах. Государственная полиция и Министерство юстиции прилагали серьезные усилия, чтобы отговорить мужчин-беженцев от брака с датскими гражданами, информируя их о том, что брак не дает им никаких привилегий при получении вида на жительство или разрешения на работу. Власти также пытались отговорить датских женщин от брака с еврейскими беженцами. Некоторые из женщин, вынашивавших подобные планы, были натурализованными гражданами, и, согласно закону о гражданстве, они могли потерять свое гражданство, если выйдут замуж за иностранца. Это была серьезная угроза, и поэтому власти часто могли предотвратить такие браки. Это фактически изменило административную практику, поскольку ранее иностранцам, вступающим в брак с датчанами, выдавались разрешения на проживание и работу. По словам министра юстиции, такая либеральная практика привела к мошенничеству и бракам по расчету. Источники не подтверждают это заявление, ведь большинство браков, о которых идет речь, продлились всю войну и привели к рождению нескольких детей – по крайней мере, если беженцам удавалось остаться в Дании!
