Однако эти законы не достигли своей цели – закрыть границу. У французов просто не хватало людей для охраны всей протяженности границы не только с Германией, но и с Бельгией, Люксембургом, Швейцарией и Италией, поскольку эти страны тоже стремились перебросить своих беженцев к французам. А в начале 1939 года французы столкнулись с дополнительным кризисом, когда около полумиллиона беженцев хлынули и через испанскую границу в связи с поражением республиканцев в гражданской войне в Испании. Таким образом, несмотря на усиление пограничного контроля, десятки тысяч беженцев из Центральной Европы пересекли границу Франции в 1938–1939 годах. Действительно, к декабрю 1938 года, по оценкам, во Франции находилось до 60 000 таких беженцев, почти все они были нелегалами. Как объяснял один французский журналист в мае 1939 года: «В силу своего географического положения эта страна <…> обречена принимать большую часть эмигрантов из Центральной Европы, которые знают, что наши тюрьмы предпочтительнее гитлеровских концентрационных лагерей».
Для того чтобы рассмотреть механизмы, разработанные французским правительством для преодоления кризиса беженцев в 1938–1939 годах, и их трагическое влияние на судьбу спасавшихся от нацистов людей, полезно рассмотреть методы отбора, применявшиеся французскими чиновниками в начале 1930-х годов для определения права на получение статуса беженца. Предоставив беженцам из Германии особый статус весной 1933 года, что стало возможным благодаря готовности французских еврейских организаций оплатить все расходы, связанные с их обустройством, французское правительство дало понять, что рассматривает этих людей как именно беженцев, а не как экономических мигрантов. О том, насколько необычайно либеральными были эти положения, свидетельствует директива министра иностранных дел Франции Жозефа Поля-Бонкура французским консульствам в Германии «приветствовать самым щедрым образом и в самом либеральном духе просьбы о визах, поданные евреями», включая нансеновских беженцев – русских, греков, армян и других, ставших апатридами после Первой мировой войны и находившихся под защитой Нансеновской организации при Лиге Наций, которая выдавала им проездные документы и удостоверения личности. Министр внутренних дел Камиль Шотан также призвал французскую пограничную полицию выдавать беженцам вид на жительство и удостоверения личности «без затруднений» и пошел настолько далеко, что полностью отменил обычный визовый режим, разрешив беженцам въезжать во Францию без виз, при условии, что они явятся в полицию в течение 20 дней. Неимущим беженцам должны были бесплатно выдавать удостоверения личности, а для беженцев, желающих перевезти свое имущество во Францию, отменялись таможенные пошлины. Условием этих положений было подчинение беженцев французским законам и запрет на политическую деятельность на территории Франции.
Однако французское правительство быстро отступило от этой либеральной позиции в ответ на растущую волну протестов среднего класса по поводу «нечестной конкуренции» со стороны немецких беженцев, многие из которых, особенно в течение нескольких недель после захвата власти Гитлером, смогли вывезти свои активы из Германии и открыть бизнес во Франции. Уже в июле 1933 года Министерство иностранных дел заявило, что беженцев больше нельзя принимать «массово в нашей стране», а в октябре либеральные визовые условия были отменены вовсе. Беженцам вновь было предложено обращаться за визами во французские консульства в Германии, а французским консульским работникам было предписано быть более разборчивыми при выдаче виз. Более того, теперь было решено полностью исключить статус беженца для некоторых категорий лиц. Во-первых, беженцы восточноевропейского происхождения, которые составляли до 50–60 % въезжающих во Францию, должны были считаться экономическими мигрантами и подлежали репатриации в страну происхождения. В декабре 1933 года было также решено, что отныне Франция будет принимать только беженцев, способных доказать наличие значительных независимых средств, поскольку министр труда, несмотря на прежние обещания, теперь заявил, что в нынешних экономических условиях беженцам не могут быть выданы разрешения на работу. Более того, беженцам из третьих стран также было отказано в визах, чтобы отучить соседей Франции выталкивать этих людей через границу. И наконец, несмотря на многочисленные дипломатические донесения об ухудшении положения немецких евреев, французским консульствам в Германии, а также французской пограничной полиции было предписано выдавать визы или удостоверения личности только тем лицам, которые смогут доказать, что они подверглись физическому насилию или им угрожает непосредственная опасность.
