– Хорошо, соберите половину, а остальное я добавлю, но у меня три условия. Первое – никаких черных; второе – мое имя нигде не должно фигурировать, равно как и имя моей дочери; и третье – вы сейчас дадите мне слово, что она не будет играть сомнительные роли или выступать с заявлениями, которые могут огорчить ее мать.
Джон Бейли задумался.
– Последнее условие принять трудновато, – выговорил он. – Откуда я знаю, что может огорчить ее мать? Бранных слов, естественно, не будет. Да у меня во всей пьесе ни одного скабрезного выражения.
Глядя на их дочь, он медленно заливался краской.
– К Джозефине никакие мерзости не пристают, если она сама этого не хочет, – повторил мистер Перри.
– Я вас понял, – сказал Джон Бейли.
Обед закончился. Миссис Перри поглядывала в сторону прихожей, где разгорелся какой-то спор.
– Может быть, нам…
Не успели они выйти из гостиной, как перед ними возникла горничная, за которой следовал местный блюститель порядка в невразумительной форме начальственного синего цвета.
– Приветствую, мистер Келли. Пришли взять нас под стражу?
Келли неловко замялся:
– Есть здесь мистер Бейли?
Джон, который успел отойти в сторону, резко повернулся:
– А в чем дело?
– Для вас поступило срочное сообщение. Отправитель пытался найти вас здесь, но безуспешно: тогда он позвонил констеблю, то есть мне.
Жестом подозвав к себе Джона Бейли, он стал что-то ему говорить и в то же время кивками побуждал его выйти на крыльцо для приватной беседы; слова его, даже приглушенные, разносились по всей комнате.
– …В больнице Святого Антония… ваша жена перерезала себе вены и открыла газ… вам нужно торопиться.
Когда они вышли за дверь, констебль заговорил в полный голос:
– Пока неизвестно… Если не на поезде, то на такси…
Они быстро удалялись по аллее. Джозефина видела, как Джон, споткнувшись у ворот, неловко ухватился за живую изгородь, а потом гигантскими шагами бросился к небольшому полицейскому «форду». Констебль еле поспевал следом.
Несколько минут спустя, когда Джон Бейли со своими неприятностями скрылся из виду, они вышли из ступора. Мистер и миссис Перри в ужасе пытались сообразить, насколько глубоко увязла в этом деле Джозефина; потом их разобрала злость оттого, что Джон Бейли явился к ним в дом, хотя не мог не чувствовать беду.
– Ты знала, что он женат? – допытывался мистер Перри.
Джозефина плакала, стиснув зубы; он отвернулся.
– Они жили раздельно, – прошептала она.
– Похоже, она знала, где его искать.
– Он ведь газетчик, – сказала ее мать. – Пускай позаботится, чтобы эта история не попала в газеты. Или, может быть, тебе следует вмешаться, Герберт?
– Я о том же подумал.
Говард Пейдж смущенно поднялся со своего места, не зная, как сказать, что ему хочется успеть на финал теннисного турнира. Мистер Перри проводил его до дверей, и после краткой, но серьезной беседы Говард кивнул.
Прошло полчаса. Ко входу подъезжали на автомобилях какие-то посетители, но им говорили, что хозяев нет дома. В послеполуденной летней жаре Джозефина ощутила пульсацию; вначале ей подумалось, что это жалость, потом – раскаяние, но в конце концов она поняла. «Надо от этого отгородиться, – говорила она в такт биению воздуха. – Какое мне дело? С его женой я, можно считать, незнакома. Он сам говорил, что…»
Мало-помалу Джон Бейли начал расплываться в тумане. Да кто он такой, в конце-то концов, – просто случайный знакомый, который на прошлой неделе заговорил с ней для того, чтобы похвалиться написанной пьесой. Их ничто не связывало.
В четыре часа пополудни мистер Перри позвонил в больницу Святого Антония, но смог добиться нужных сведений только от знакомого начальника медицинской части. Когда миссис Бейли сообразила, что дела ее совсем плохи, она позвонила в полицию, и копы, очевидно, подоспели вовремя. Она потеряла много крови, но при отсутствии осложнений…
Немного успокоившись, родители обратили свой гнев на Джозефину, которая вечно лезла в пекло.
– Одного не могу понять: зачем тебе знаться с людьми такого сорта? Разве обязательно гулять по задворкам Чикаго?
– Этот молодой человек не имел права сюда приходить, – бушевал ее отец, – и прекрасно это понимал.
– Да кто он вообще такой? – стонала миссис Перри.
– Он сказал, что ведет свой род от Карла Великого, – ответила Джозефина.
Мистер Перри хмыкнул:
– Мы как-нибудь обойдемся без потомков Карла Великого. В молодые годы следует общаться с людьми своего круга, пока не разберешься, кто есть кто. А с женатыми вообще нельзя связываться.
Но Джозефина уже пришла в себя. Она выпрямилась, и в глазах у нее появился колючий блеск.
– Ох, не смеши меня! – выкрикнула она. – С женатыми нельзя связываться! А женатым можно встречаться с посторонними женщинами?
Не в силах вынести очередную сцену, миссис Перри удалилась. Дождавшись, когда мать окажется за пределами слышимости, Джозефина пошла ва-банк:
– Не тебе меня поучать!
– Стоп! Я уже слышал от тебя нечто подобное и был неприятно поражен. К чему ты клонишь?
– Можно подумать, ты никогда и никого не приглашал на обед в отель «Ла-Гранж».
