Любой роман двух юных сердец проходит такую стадию, когда постороннее присутствие только добавляет им пылкости. Но утром второго дня, когда Минни с Бэзилом еще не продвинулись дальше бурного потока откровенных комплиментов по поводу незаурядных внешних данных и обаяния друг друга, оба уже начали подумывать о том, что было бы неплохо поскорее избавиться от принимающей стороны – от Билла Кампфа.
Ближе к закату, когда на землю опустилась первая вечерняя прохлада, они, приятно разморенные после купания, устроились, обложившись подушками, на качелях, под сенью разросшегося у веранды плюща; одной рукой обняв Минни, Бэзил наклонился к ее щечке, но Минни исхитрилась подставить ему свежие губы. А сообразительности ему было не занимать.
Прошло около часа; до них доносился голос Билла – то с пирса, то из верхнего коридора, то из беседки в дальнем конце сада; на конюшне закусывали удила три оседланные лошади; в цветниках прилежно трудились пчелы. Потом Минни вернулась к действительности, и они позволили себя найти…
– Да, мы тоже тебя искали.
И Бэзил, взмахнув руками, чудесным образом проплыл по своему хотенью над лестницей, чтобы причесаться перед ужином.
– Чудесная девушка! Надо же, какая чудесная девушка!
Однако терять голову было непозволительно. За столом и после ужина он с почтением и неослабным вниманием слушал разглагольствования мистера Биббла про хлопкового долгоносика.
– Но я вам наскучил. Вы, молодежь, только и думаете, как бы улизнуть.
– Вовсе нет, мистер Биббл. Мне было очень интересно, в самом деле.
– Ладно уж, бегите, развлекайтесь. Я и не заметил, как время пролетело. Нынче редко встретишь воспитанного, толкового парня; старика вроде меня хлебом не корми – дай с таким побеседовать.
Билл дошел с Бэзилом и Минни до края причала.
– Надеюсь, завтра можно будет на яхте покататься. Слушайте, мне сейчас нужно сгонять в поселок и набрать себе команду. Поехали вместе?
– Я, наверное, здесь посижу немного, а потом спать пойду, – сказала Минни.
– Ладно. А ты не составишь мне компанию, Бэзил?
– А… да, конечно, как скажешь, Билл.
– Только тебе придется сидеть на парусе, который нужно отвезти в починку.
– Не хотелось бы тебя стеснять.
– Ты меня вовсе не стеснишь. Сейчас машину выведу.
Когда он скрылся из виду, они в отчаянии переглянулись. Но вернулся он только через час – что-то стряслось либо с парусом, либо с машиной. Опасность была одна, но из-за нее обострялись все ощущения и захватывало дух: Билл мог появиться в любую минуту.
Через некоторое время они перебрались в моторную лодку, где сидели прильнув друг к другу и перешептывались:
– Этой осенью…
– Когда будешь в Новом Орлеане…
– Через год поступлю в Йель…
– Мне скоро в колледж…
– Как только вернусь из парка Глейшер…
– Поцелуй меня еще…
– Ты – супер. Тебе известно, что ты – супер?.. Просто супер…
Вода лизала сваи; лодка то и дело мягко стукалась о причал; Бэзил отвязал канат и оттолкнулся; лодка отвалила от пирса, превратившись в ночной островок…
…А на другое утро, когда он паковал свои вещи, она распахнула дверь в его комнату и остановилась рядом с ним. Ее личико сияло от восторга; на ней было крахмальное белоснежное платье.
– Бэзил, ты только послушай! После завтрака отец разоткровенничался и сказал дяде Джорджу, что в жизни не встречал такого милого, спокойного, уравновешенного паренька, как ты, а кузен Билл в этом месяце занят репетиторством, вот отец и спросил дядю Джорджа, как он считает, отпустят тебя родители с нами на две недели в Глейшер, чтобы составить мне компанию. – Взявшись за руки, они от избытка чувств закружились по комнате. – Смотри не проболтайся, потому что он еще должен написать твоим предкам и все такое. Бэзил, как чудесно, правда?
Так и получилось, что их расставание не было омрачено ничем, когда Бэзил в одиннадцать утра вышел из дому. Мистер Биббл вызвался подбросить Бэзила на вокзал – ему так или иначе нужно было выбраться в поселок за писчей бумагой, и, пока автомобиль не отъехал, глаза двух юных заговорщиков светились, а каждый взмах руки скрывал тайну.
Переполняемый счастьем, Бэзил откинулся на спинку сиденья. Он расслабился: приятно было сознавать, что в гостях все сложилось как нельзя лучше. Он полюбил ее… он полюбил даже ее отца, сидящего рядом, – ее отца, наделенного привилегией быть рядом с нею, упиваться ее улыбкой.
Мистер Биббл закурил сигару.
– Славная погодка, – сказал он. – Надо же, конец октября – а какой климат!
– Великолепный, – поддакнул Бэзил. – Я учусь в другом штате и скучаю по этим октябрьским денькам.
– Пойдешь дальше учиться?
– Да, сэр, в Йель. – Ему пришла в голову очередная не лишенная приятности мысль. Он заколебался, но решил, что мистер Биббл, который весьма к нему расположен, порадуется вместе с ним. – Весной я сдавал предварительные экзамены и только что узнал результат: шесть из семи.
– Молодчина!
Бэзил опять заколебался, но продолжил:
– У меня «отлично» по истории Древнего мира, «хорошо» по истории Англии, «отлично» по английскому языку и литературе. По алгебре и латыни – «удовлетворительно». Только французский подкачал.
