В тот вечер его роль читал Рипли Бакнер, но репетиция не задалась. Мисс Биби играла без огонька, остальные сбивались в кучки и перешептывались, умолкая при виде Бэзила. После репетиции мисс Халлибертон, Рипли и Бэзил держали совет. Когда Бэзил решительно отказался взяться за главную роль, было решено доверить ее некоему Майаллу де Беку, которого немного знал Рипли; этот парень снискал себе славу в театральных постановках Центральной гимназии.
Однако следующий день нанес им непоправимый удар. Эвелин, краснея и смущаясь, объяснила Бэзилу и мисс Халлибертон, что у ее родных изменились планы, они всей семьей уезжали ровно через неделю, так что она и в самом деле не могла участвовать в спектакле. Бэзилу все стало ясно. Надолго удержать ее мог только Хьюберт.
– Прощай, – угрюмо сказал Бэзил.
Устыдившись при виде его нескрываемого отчаяния, Эвелин попыталась оправдаться:
– Честное слово, я не смогу. Ой, Бэзил, мне так неприятно!
– Может быть, ты проводишь родителей, а сама поживешь недельку в моем доме? – невинно предложила мисс Халлибертон.
– Нет, вряд ли. Отец требует, чтобы мы поехали все вместе. Это единственная причина. Иначе я бы осталась.
– Ясно, – сказал Бэзил. – Прощай.
– Бэзил, ты не сердишься? – На нее накатило раскаяние. – Я все сделаю, чтобы вас поддержать. Еще неделю буду приходить на репетиции, а когда найдете мне замену, помогу той девочке войти в роль. Но отец говорит, что мы должны ехать.
Напрасно Рипли после той репетиции старался поднять дух Бэзила, выдвигая предложения, которые с презрением отметались. Маргарет Торренс? Конни Дэвис? Они даже со своими ролями не справлялись. Бэзила преследовала мысль, что его планы рушатся на глазах.
Домой он пришел раньше обычного. Удрученно сел у окна в своей комнате и стал смотреть, как в соседском дворе одиноко играет маленький сынишка Барнфильдов. Мама вернулась в пять и немедленно почувствовала его подавленность.
– Тедди Барнфильд корь подхватил, – сообщила она, пытаясь его отвлечь. – Потому-то и играет сейчас в одиночестве.
– Неужели? – безучастно откликнулся он.
– Болезнь несмертельная, но ужасно заразная. Ты переболел ею в семь лет.
– Хм…
Она помедлила:
– Из-за пьесы расстраиваешься? Что-то случилось?
– Нет, мама. Просто хочется побыть одному.
Через некоторое время он встал и отправился в ближайший киоск, торговавший газировкой и прочими напитками, чтобы выпить стакан солодового молока. У него в голове зрела идея пойти к мистеру Биби и попросить, если можно, отложить семейную поездку. Но где гарантия, что у Эвелин действительно не было другой причины? Его ход мыслей прервало появление одиннадцатилетнего брата Эвелин, который бежал по улице ему навстречу.
– Приветик, Хэм. Я слышал, вы уезжаете?
Хэм кивнул:
– Через неделю. На море поедем.
Бэзил испытующе посмотрел на мальчика, словно тот, в силу близости к Эвелин, имел власть распоряжаться ее перемещениями.
– А сейчас куда направляешься? – спросил он.
– К Тедди Барнфильду, играть.
– Что? – воскликнул Бэзил. – Разве ты не знаешь…
Он осекся. Его осенила дерзкая, преступная мысль; в памяти всплыли мамины слова: «Болезнь несмертельная, но ужасно заразная». Если Сэм Биби подхватит корь, то Эвелин не сможет уехать…
Решение было скоропалительным и хладнокровным.
– Тедди у себя на заднем дворе играет, – подсказал он. – Если хочешь попасть прямо к нему, не проходя через весь дом, сверни вот здесь, а дальше пройдешь переулком, понял?
– Понял. Спасибо, – купился Сэм.
Мальчонка свернул за угол и оказался в переулке; Бэзил с минуту смотрел ему вслед, четко сознавая, что совершил самую большую подлость в своей жизни.
Неделю спустя миссис Ли позвала Бэзила ужинать раньше обычного, приготовив его любимые блюда: бефстроганов с жареным картофелем, ломтики персиков со сливками, шоколадный торт.
Каждые пять минут Бэзил начинал волноваться:
– Ой! Который час? – и выбегал в прихожую посмотреть на часы. – А эти часы правильно показывают? – с неожиданным подозрением допытывался он. Никогда прежде его не занимал этот вопрос.
– Абсолютно правильно. Если будешь давиться едой, получишь несварение желудка и скомкаешь свою роль.
– Как тебе программка? – в третий раз спрашивал он. – «Рипли Бакнер-младший представляет: комедия Бэзила Дюка Ли „Пойманная тень“».
– По-моему, очень мило.
– На самом деле ничего он не представляет.
– Тем не менее звучит очень достойно.
– Интересно, который час? – забеспокоился он.
– Только что было десять минут седьмого – ты сам сказал.
– Наверное, пора собираться.
– Доедай персики, Бэзил. Нельзя же играть на пустой желудок.
– Мне играть не придется, – терпеливо произнес он. – У меня крошечная роль, ее могло бы вообще…
Объяснить было сложно.
– Пожалуйста, мама, не улыбайся мне, когда я выйду на сцену, – попросил он. – Веди себя так, будто я чужой человек.
– Но поздороваться-то можно будет?
– Что?
Шутка до него не дошла. Он попрощался. Изо всех сил стараясь переварить не ужин, а собственное сердце, которое почему-то провалилось в желудок, Бэзил направился в сторону школы Мартиндейл.
