– Шейковская. Похоже на Чайковского, правда? – Секретарь рассмеялся, умудряясь при этом перекатывать во рту жвачку.
– А ваша? – спросил я.
– Жульин. Все над ней подшучивают. Одни говорят, что мои предки были французами, другие, что я – жулик, третьи…
– Что вы жюльен?
Секретарь рассмеялся, продемонстрировав ровные белые зубы – не иначе как ходит в салон отбеливать.
– Именно! Как вы догадались?
В это время вернулся из коридора Димитров.
– Не отвечает, – сказал он хмуро. – Идут долгие гудки, так что телефон не отключен, но Храбров то ли не слышит, то ли… – Он замолчал, бросив взгляд на секретаря.
– Зачем вам Храбров? – поинтересовался тот, снова включая вентилятор. – Это что,
– Мы просто хотели с ним поговорить, но не можем найти – его нет ни здесь, ни дома, причем со вчерашнего дня.
– Может, он у своей Марьи Геннадьевны? – бросил Жульин.
– У кого? – насторожился я.
– Так зовут его… любовницу, короче. Он сам хвастался, что завел себе женщину. Может, я, конечно, перепутал, как ее там зовут, но у него точно кто-то был, потому что он стал наряжаться, а однажды даже приперся на работу с цветами – купил букет заранее. Кстати, это было буквально на той неделе.
– Знаете ее фамилию или где живет?
Жульин усмехнулся:
– Шутите? Откуда? Я ее не видел, знаком с ней не был. А Храбров вообще по пьянке проболтался. Мы окончание учебного года отмечали в конце мая, так он нахрюкался и давай выпендриваться: мол, в его-то годы да бабу нашел. Утверждал, что она моложе его, но я не думаю, что сильно.
– Кто может знать, где ее найти?
– Храбров, естественно.
– А кроме него?
Секретарь развел руками:
– Такие вопросы не ко мне. Я бы рад, да не могу ничем помочь. О личной жизни нашего физрука информирован скудно.
Мы вышли из кабинета секретаря и остановились в вестибюле. На стенах висели стенды по правилам дорожной безопасности, детские рисунки с кривыми подписями в правом нижнем углу и герб России.
– Что делать-то будем? – озвучил Димитров назревший вопрос.
– Наверное, надо вскрывать квартиру Храброва, – ответил я неуверенно.
– А на каких основаниях? Может, он еще покажется, просто опаздывает. Вдруг у человека похмелье?
Я вздохнул. Лейтенант был прав: вломиться к физруку нам никто не разрешит.
– Ладно, возвращайся в отдел, – сказал я. – Я подъеду попозже.
– А что ты собираешься тут делать?
Я планировал заглянуть к Ане, но информировать об этом Димитрова не хотел.
– Мне надо перекинуться с директором парой слов по поводу того, кто мог иметь зуб на убитых. Думаю, теперь придется разбирать каждый инцидент.
– Хочешь, я схожу? – предложил лейтенант. – Заодно и познакомлюсь.
– Давай. Тогда встретимся в отделе.
– Ок. – Димитров кивнул и потащился на второй этаж.
Я же направился в танцевальный класс. На этот раз не было слышно ни музыки, ни голосов. Приоткрыв дверь, я увидел Аню, делавшую мостик в центре зала.
– Привет! – окликнул я ее, входя.
Она повернула голову и приняла вертикальное положение.
– Доброе утро. Какими судьбами?
– Заехал вас повидать.
Наши голоса гулко разносились по помещению, и это подчеркивало ощущение пустоты, царившей вокруг.
– Не врите! – Девушка направилась к перекладине и без видимого усилия положила на нее правую ногу. – Кого допрашивали на этот раз?
– Так получилось, что вашего секретаря.
Аня удивленно приподняла брови:
– Вальку?
– Ага. Вы с ним хорошо знакомы?
– Оба учились в этой школе когда-то, правда, в разных классах. Так что можно сказать, что познакомились мы уже, когда начали тут работать. Хороший парень.
– Думаете?
– Ну, да. А что, вы его подозреваете?
– Пока нет. Но боюсь, теперь никого нельзя исключать.
– А что случилось?
Наблюдать за тем, как Аня гнется во все стороны, было просто больно. Интересно, она что-нибудь чувствует? На первый взгляд, все эти растяжки даются ей без труда.
С другой стороны, наблюдать за плавными движениями девушки в обтягивающей одежде не самое удручающее зрелище – это следует признать однозначно!
– Вы хорошо знаете вашего учителя физкультуры? – спросил я.
– Эдуарда Максимовича? Ну так. А что?
– Он пропал, похоже.
– Да ладно?
– Его дома нет со вчерашнего дня. Собирался вернуться вечером, но так и не появился.
Аня пожала плечами:
– Мы с ним работаем рядом: спортзал напротив. Но общаемся мало. Честно говоря, малоприятный товарищ.
– Почему? Клеится?
– Ага. Старпер!
– Не знаете, у него есть женщина?
– Понятия не имею. – Аня подошла к бумбоксу и поставила диск. – Мне он о своей личной жизни не рассказывает. Такие дела.
– Я заметил, что все жертвы жили одни.
– Совпадение? Или убийца специально так их выбирает? – Девушка покрутила ручку, регулируя звук.
– Вы знаете оперу «Ромео и Джульетта»? – спросил я.
– Конечно.
Мелодия стала громче. Это было что-то из классики. Я подошел и взял коробку от диска. Оказалось, что Аня поставила «Дон Жуана». Может, это намек?
– В квартире Сухановой я нашел духи «Juliette Has A Gun».
Девушка хмыкнула:
– Необычный выбор!
– Вот и я подумал так же.
– И решили, что это послание?
– Суханова была в средневековом костюме, причем мужском. Флакон отсылал к пьесе Шекспира.
