– Дайте угадаю, – перебила Аня. – Вы решили, что следующей жертвой будет Ромео? То есть Роман?
– И это тоже. На всякий случай мы учли такие варианты, как Роман и Юлия.
– Джульетта?
– Ага.
– Ну и как?
– Пока вроде все живы. Кроме уборщицы.
– Какой уборщицы? – нахмурилась девушка.
Пришлось объяснить.
– А кто выпускает аромат? – через некоторое время спросила Аня.
– Что?
– Духи от кого?
Я достал из кармана флакон, который так и лежал там с тех пор, как я его прихватил в ванной Сухановой.
– Романо Риччи.
– Опять Романо! – усмехнулась девушка. – Даже тут получается Ромео. Только ведь послание должно состоять из двух частей, как я понимаю. Еще нужна фамилия. Или наоборот – имя.
– Да, было бы неплохо. А то вариантов получилось многовато.
– И кого, по-вашему, убийца наметил в жертву? Огласите весь список, пожалуйста. Кстати, хотите чаю?
– С удовольствием.
– Садитесь. – Аня указала на один из двух стульев возле окна. – Я сейчас. – Она направилась в подсобку, и вскоре я услышал, как в чайник наливают воду.
– Так кто главные кандидаты? – проговорила девушка, выходя через минуту.
Я достал блокнот и начал читать вслух:
– Роман Ефимович Гурин, ваш охранник, Юлия Николаевна Жаркова, завхоз, Юлия Олеговна Романова, географичка.
– А при чем тут Эдуард Максимович? Он вроде не подходит ни как Рома, ни как Юля.
– Не знаю, но интуиция мне подсказывает, что он может оказаться следующей жертвой. Дело в том, что оба убитых имели отношение к пожару, произошедшему в школе тринадцать лет назад. Вы должны его помнить. Тогда пострадал один мальчик, у него обгорело лицо.
Аня кивнула.
– Да, Юра. Мы учились в одном классе и дружили.
Я вдруг вспомнил слова Барыкиной о девочке Ане, которой ее сын подарил свои фотографии.
– А потом вы с ним виделись? Общались?
– Он так и не появился здесь после больницы: родители перевели его в другую школу. Мы встречались несколько раз, а потом как-то… перестали.
– Поссорились?
– Нет. Просто, наверное, пропал интерес. Мы же были детьми.
– Как Юра себя вел после того, как вышел из больницы? Он не изменился?
Аня задумалась.
– Знаете, вот вы спросили, и я думаю, что, возможно, поэтому мы и перестали дружить. Юра стал какой-то замкнутый, дерганый. Он не выносил, когда люди на него смотрели.
– Из-за ожогов?
– У него уже было с лицом все в порядке. Не знаю, почему он так себя вел. Меня это напрягало. Нам стало как-то некомфортно друг с другом. Мне кажется, что меня он тоже стеснялся.
– Он не говорил о своем лице?
– Нет. Так какое отношение убитые имели к пожару? И опять же при чем тут Храбров?
Я рассказал Ане все, что смог выяснить. Прервал рассказ лишь однажды, пока она ходила в подсобку за вскипевшим чайником.
– Значит, вы подозревали Юру Барыкина, – проговорила Аня, когда я закончил. – Ясно. И версия провалилась, потому что он погиб в автокатастрофе. Но тогда почему вы цепляетесь за тот пожар?
– В каком смысле? – не понял я.
– Если Барыкин тут ни при чем, то и пожар тоже, верно? С чего вы тогда взяли, что убийца может охотиться на Храброва?
– В первую очередь потому, что физрук пропал, а опыт подсказывает мне, что люди не исчезают просто так, если рядом совершаются преступления.
– А что, если Храбров и есть убийца и просто сбежал?
– И такое может быть. Но зачем ему это делать? Наводить таким образом на себя подозрение.
– А если он допустил какую-то ошибку и знает об этом? Вдруг он опасается, что вы рано или поздно ее обнаружите?
– Мне кажется, убийца выдержан и не склонен к панике.
– Может, сбежать, пока не поздно, – его единственный шанс?
Я взял кружку с чаем, которую поставила передо мной Аня, и немного отпил. На кружке была фотография Праги – ажурная ратуша с красной крышей, над которой возвышалась готическая башня.
– Что, такой вариант вы даже не рассматривали? – поинтересовалась девушка.
В этот момент открылась дверь, и вошел Наумов, ее напарник. Увидев меня, он на секунду задержался, затем приветственно махнул рукой и направился в подсобку. На поводке у него был маленький черный пудель, стриженный под льва.
– Доброе утро, – сказал Наумов, улыбнувшись. – Я на пару минут, только заберу одежду. Надо постирать, а вчера забыл прихватить.
– Привет, хочешь чаю? – предложила Аня.
– Нет, спасибо. Мы с Родиком гуляем, нам не до чаепитий. Да, малыш? – Последняя фраза донеслась уже из подсобки.
В ответ послышалось глухое тявканье.
– Я вот думаю, – начал я негромко, чтобы Наумов меня не услышал, – а вдруг я неправильно понял послание убийцы и Ромео с Джульеттой ни при чем?
– Как же так? – удивилась Аня. – Они оба погибли в конце пьесы, так что вроде все сходится.
– Но они же не единственные персонажи в пьесе. Если речь вообще идет о героях. Может, надо было заходить с другого конца? Поискать среди авторов сюжета о двух влюбленных или каких-нибудь современных интерпретаций?
– Вроде «Вестсайдской истории»?
– Что?
– Есть такой мюзикл по сюжету Шекспира. Впервые был поставлен еще в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году. Кстати, там героев зовут Тони и Мария.
