В голове сразу всплыло имя убитой уборщицы: Антонина! Тони – Антоний. Но это бред, она не могла быть намеченной жертвой, потому что почерк этого преступления не совпадает с предыдущими. Убийца не стал вписывать ее в свою серию, она стала случайной жертвой. Он не нумеровал Рачковскую и не забрал ее лицо. А может, просто не успел? Вдруг его кто-то спугнул? Но как же быть с перерезанным горлом? Быстрая смерть явно не предназначалась для тех, кого преступник считал своими врагами. Он хотел причинять им боль, выжигать цифры, срезать лица, поедать их, чувствуя собственное превосходство!
В воображении мелькнула картина: покрытое гримом лицо – черно-белый череп – и красная кровь, стекающая из ощерившегося в плотоядной ухмылке рта!
– Знаете, что я сейчас подумала? – проговорила, делая глоток чая, Аня. – А ведь в пьесе Шекспира есть герой, который не просто погибает, а его именно убивают. И он мужчина.
– Кто?
– Тибальт. Двоюродный брат Джульетты. Его прикончил Ромео в уличной драке.
– Но… при чем тут Храбров? Да и вообще, я с трудом представляю фамилию вроде Тибальтов или Тибальдин. У вас в школе такие есть?
– Нет. Поэтому я думаю, что можно попробовать перевести слово «Тибальт» на русский. Может, это что-то прояснит?
– Кажется, я читал, что так в Ирландии называли котов.
– Котовских и Котиковых у нас в школе тоже нет, – покачала головой Аня.
В этот миг из подсобки вышел Наумов со спортивной сумкой в руке.
– Ну все, пока, – кивнул он.
– Счастливо, – отозвалась Аня.
Однако прежде чем выйти из зала, Наумов обратился ко мне:
– Поймали кого-нибудь?
– Пока нет. Но мы работаем над этим.
– Удачи. А то вся школа уже в страхе.
Когда он вышел, я спросил Аню:
– Ваш напарник сказал это серьезно?
– Что именно?
– Насчет того, что вся школа в страхе.
Аня усмехнулась.
– Нет, конечно. Некоторые, правда, побаиваются, но никто всерьез не думает, что может стать следующим. Большинство считает, что у Зинтарова и Сухановой был тайный роман, и с ними разделался любовник или любовница одного из них. Такие дела.
– А вы тоже так считаете?
– Не знаю. Честно говоря, я не так уж часто об этом думаю. Обычно
– Вы имеете в виду секретаря?
– Ага. Я думаю, он нас пустит на полчасика.
– Ладно, идемте.
Мы оставили недопитый чай и отправились к Жульину.
Секретарь выслушал нашу просьбу воспользоваться его компьютером со скептическим видом, но встал и, выбираясь из-за стола, сказал:
– Да пожалуйста! Только не поудаляйте мне там ничего. Схожу пока в магазин, куплю пожевать.
Как только он ушел, Аня села в его кресло, а я пристроился рядом на стуле.
– Кажется, он был не очень-то рад тому, что мы его выставили, – заметил я.
– Не обращайте внимания, – махнула рукой девушка. – Валя ко мне давно клеится, но безуспешно. Наверное, приревновал меня к вам. – Она мимолетно улыбнулась, не взглянув на меня. – Так, посмотрим. Введем «тибальт» и посмотрим переводы на разные языки. Хм! Никак не переводится.
– Я читал, что этот герой появился впервые не у Шекспира, а у какого-то итальянца.
– И что?
– Может, попробовать итальянский вариант имени?
– Это какой? Тибальдо?
– Наверное. Не помню, если честно.
– Давайте рискнем. – Аня изменила слово и нажала «Enter». – Нет, не получается.
– А за что Ромео убил Тибальта? Что-то я подзабыл. Давно читал, еще в школе.
– Отомстил за своего друга, Меркуцио.
– Месть!
– Ага.
– Постойте, так получается, Меркуцио тоже убили?
– Ну, да.
Я схватился за голову.
– Как понять, кто будет следующей жертвой, если нет точного указания, кто из героев пьесы является ключом к разгадке?!
Аня задумалась:
– Знаете, имя Меркуцио переводится как «ртуть», так что если бы он был посланием, убийца наверняка оставил бы намек.
– Возможно.
– Было на месте преступления что-нибудь связанное с ртутью? Или изменчивостью?
– При чем тут изменчивость?
– Ртуть – символ текучести, трансформации.
– Понятно.
– Так как?
Я задумался, припоминая, что было в ванной у Сухановой. Розовая от крови вода, мертвое тело, багровая жуткая рана вместо лица – вот что возникло перед глазами в первую очередь. Лишь потом, отогнав эти образы, я смог сосредоточиться на содержимом шкафчика и полок.
– Ничего сразу не приходит в голову, – признался я через минуту. – Надо будет поразмыслить хорошенько. Может, еще раз съездить на квартиру. Давайте пока вернемся к Тибальту.
– Давайте, – с готовностью согласилась Аня. – Есть идеи?
– Посмотрите, как «Тибальт» пишется по-английски и по-итальянски.
– Думаете, поможет?
– Не знаю, но почему бы не попробовать.
– Ладно. Получается соответственно Tybalt и Tebaldo.
– Разобьем имя на две части, – предложил я.
– Как это?
– «Те» и «baldo».
– И что нам это даст?
– Пока не знаю. Попробуйте перевести эти части по отдельности.
– Мне кажется, это несколько натянуто, – заметила Аня с сомнением.
– Да ну и пусть.
