– Аня, слушай меня очень внимательно! Запри дверь, закрой окна, задерни шторы и никуда не выходи. И не открывай никому, даже знакомым.
– Валер, ты чего?! – Голос у девушки стал испуганным.
– Поверь, так надо. Я сейчас… пришлю кого-нибудь. Из полиции. Они не будут к тебе подниматься, просто подежурят у квартиры.
– Да что происходит, в конце концов?! Ты меня пугаешь!
– Аня! – Я понизил голос. – Эти цветы называются «Каф Марьям», точно такие же убийца бросил в бассейн, где нашли Храброва!
Димитров бросил на меня удивленный взгляд.
– Все, я не могу больше разговаривать! – бросил я в трубку. – Просто жди, ладно?
– Хорошо! – Теперь в Анином голосе слышался страх.
Я отключился.
По спине пробежали мурашки. В голове возник образ стервятника, нарезающего круги над издыхающей посреди пустыни жертвы. Убийца атаковал с разных сторон, заставляя нас бросаться то туда, то сюда, путал следы, маскируя место нанесения следующего удара.
– Рома, учительнице танцев прислали букет из таких же цветов, которые Полтавин нашел в бассейне! – объяснил я ситуацию Димитрову.
– И что делать? – Вид у лейтенанта стал растерянным. – Мы ж не можем разорваться! Я и так почти всех задействовал в этой операции! Сколько, по-твоему, у нас в Пушкине личного состава?
– Думаю, это просто отвлекающий маневр, – сказал я. – Убийца хочет, чтобы мы отправили часть людей на Красноселку.
– Уверен?
– Нет. Ладно, пошли к ней кого-нибудь, пусть подежурит.
– Одного?
– Одного.
– Давай адрес.
Через пять минут Димитров снял одного опера с пункта наблюдения, который Языкова уже миновала, и отправил к Аниному дому.
Я сидел как на иголках. Мне хотелось бросить все и помчаться к ней, чтобы быть уверенным, что с девушкой ничего не случится, но я не мог. Убийца, конечно, рассчитывает, что мы станем разрываться, но мы не должны идти у него на поводу. Все указывает на Языкову, именно она – его цель!
Только бы я не ошибся!
Мне вспомнилась старшая сестра, убитая маньяком много лет назад. Я тогда был еще маленьким, но ее смерть произвела на меня сильнейшее впечатление. Думаю, она так ужаснула меня, что из-за этого я и пошел работать в полицию: не мог смириться с тем, что в мире случаются подобные вещи. Ну, или, по крайней мере, остаются безнаказанными.
– Женщина вышла из магазина, – доложил опер. – Села в машину и едет по направлению к вокзалу.
– Пусть все держатся так, чтобы не потерять ее из виду, но и не попасться на глаза убийце. Уверен, он тоже где-то на дороге, – сказал я.
Опер передал мои слова по рации.
– Зачем она заезжала в магазин? – проговорил Димитров.
– Преступник проверял, есть ли за ней хвост, – ответил я. – Если какая-нибудь машина останавливается и ждет человека, значит, в ней полицейские.
– Она ничего не купила?
– У нее в руках пакет, но что в нем, не видно, – проговорил опер, передав мой вопрос по рации и получив ответ.
– Куда она направляется?
– Пересекла Октябрьский бульвар, едет в сторону Железнодорожной улицы. Скорее всего, ей велели выбраться из города.
Я чувствовал себя в западне: одна женщина вынуждена подчиняться приказам убийцы, другая получила от него цветы, а я должен сидеть в микроавтобусе и слушать, что передают по рации, не имея возможности предпринять что-то конкретное.
– Может, остановить ее? – неуверенно предложил Димитров.
– А если из-за этого погибнет ее дочь?
– Нет гарантии, что она еще жива.
– Но и уверенности в обратном – тоже.
– По статистике… – начал было Димитров, но я его перебил:
– Знаю, Рома, знаю! Чаще всего жертв похищения убивают сразу, а затем уже шантажируют родственников. И никто не собирается никого никому возвращать. Но тот, кого мы ловим, любит ходить по краю, он хочет поиграть с нами. Думаю, он будет соблюдать собственные правила, чтобы обострить ощущения.
В этот момент вмешался опер:
– Объект пересек бульвар Алексея Толстого, мы меняем машину.
– Хорошо. Похоже, Языкова действительно выезжает из Пушкина.
– Что ему от нее надо? – пробормотал Димитров.
– Надеюсь, он выйдет на контакт, – сказал я.
– Неужели попадется на живца? – В голосе лейтенанта сквозило сомнение.
– Не знаю. Но надеюсь.
– Объект движется по Железнодорожной улице, – сообщил опер.
– Если наша машина и дальше будет висеть на хвосте у Языковой, убийца точно засечет слежку, – проговорил Димитров.
Я ничего не ответил: это и так было ясно. Но потерять автомобиль потенциальной жертвы мы не могли: это означало бы отдать ее в руки убийцы.
– Объект свернул направо, – заговорил опер, – едет в направлении железнодорожного полотна.
– Это Малая Октябрьская детская железная дорога, – прокомментировал Димитров.
– Объект движется вдоль железки, – сказал опер. – Набирает скорость.
Мы сидели молча, ожидая новых сообщений. Минут через пять поступило еще одно:
– Машина проехала мимо складов и теперь находится за городом. Движется в сторону Кузьминки.
– Что это? – спросил я.
– Кузьминка? Речка такая.
– А дальше что?
– В смысле?
– Ну, за ней.
Лейтенант собирался что-то ответить, но тут снова раздался голос опера:
