– Женщина остановилась на мосту. Вышла из машины. Направляется к перилам. В руках пакет из магазина. Она достает бутылку объемом примерно пол-литра.
Я бросился к оперу и выхватил у него микрофон.
– Прием, это лейтенант Самсонов! Вы меня слышите?
– Так точно! Объект стоит у перил, смотрит вниз.
– Что она делает с бутылкой?
– Открыла, понюхала. Похоже, запах неприятный.
Мне вдруг стало совершенно ясно, что задумал убийца. Это был чудовищный план, по которому вдова Языкова должна была сама совершить свою казнь. Причем весьма жутким способом!
– Где вы находитесь?! – крикнул я в микрофон.
Наверное, по лбу у меня тек пот, потому что я машинально провел по нему ладонью, и она стала мокрой.
– На мосту. Подъезжаем к женщине.
– Она хочет броситься вниз! Остановите ее!
Раздался щелчок, затем хлопанье дверей, тут же сменившееся визгом тормозов и чьими-то возмущенными воплями.
Я замер, прислушиваясь.
Димитров и опер стояли рядом, похожие на статуи. Их взгляды были вперены в меня. Я заметил, как у лейтенанта судорожно ходит над воротником кадык.
Что-то зашуршало, голоса стали сильнее, теперь ясно различались женские рыдания.
– Все, мы ее взяли! – сообщил опер, внезапно появившись в эфире. – Сопротивлялась и пыталась сброситься, так что, наверное, повезем в больницу, чтобы ей вкололи успокоительное.
– Что было в бутылке?
– Жидкость для розжига. Их для мангалов продают. Похоже, она собиралась себя поджечь, – неуверенно предположил оперативник.
– Не спускайте с нее глаз! Держать под постоянной охраной.
– Ладно. Я пошел, а то ребятам помощь нужна.
– Подождите! – остановил его я.
– Что?
– На мосту были другие машины?
– Нет.
– Может, велосипедисты?
– Никого. Мы бы задержали любого, кто там оказался.
– Ясно. Ладно, идите.
Он отключился, я опустил микрофон. От сердца отлегло, но не до конца, ведь в руках преступника оставался ребенок. Что может сотворить с ним озлобившийся каннибал?
– Похоже, убийца пытался заставить Языкову покончить с собой, – сказал я, глядя на Димитрова и опера. – Теперь ее доставят в больницу. Скорее всего, он постарается достать ее там.
– И не забывай, что у него девчонка, – мрачно проговорил Димитров.
– Забудешь тут! – Я опустился на стул и достал телефон. Набрал Анин номер. – Алло, это Валера. У тебя все нормально?
– Вроде да.
– Сиди дома, я постараюсь подъехать.
– Когда?
– Не знаю. Как получится.
– Что у вас там происходит?! – Голос у девушки был встревоженный, но не испуганный.
– Объясню, но не по телефону. Все, мне пора. – Я отключился, не дожидаясь дальнейших расспросов.
– Куда теперь? – спросил, глядя на меня, Димитров.
– В больницу. Думаю, у вас тут их не много?
– Я уточню, куда доставят Языкову.
Хотелось глотнуть свежего воздуха, и я вышел из фургона на улицу.
Небо было серое, но солнце виднелось сквозь тучи – тусклый фонарь в туманном мареве. Я смотрел на него почти минуту, затем присел на бордюр. Вытер лицо ладонями, пригладил мокрые от пота волосы. Пока мы сидели в машине, я не чувствовал особого напряжения и удивился, что, оказывается, был настолько сконцентрирован на происходящем.
– Все нормально? – Димитров вышел и оглядел меня с подозрением. – Тебе плохо, что ли?
– Нет, – я встал, – просто в фургоне слишком душно.
– Я узнал, куда отвезли Языкову. Едем?
– Конечно.
Мы вернулись в минивэн, и он тотчас тронулся.
Похоже, убийца не вел Языкову всю дорогу, как мы подозревали: он ждал ее у моста, где ей предстояло облить себя жидкостью для розжига и живым факелом полететь в Кузьминку. Скорее всего, он засел в лесу с биноклем и мобильником и наблюдал. И едва ли он расположился дальше, чем в сотне метров.
– Надо обследовать все вокруг моста, – сказал я Димитрову.
– Зачем?
Я объяснил.
– И кто это будет делать? Ты представляешь, сколько для этого нужно народу?
– Представляю.
– И что?
– Людей я найду.
– Как?
– Это мое дело.
Димитров недоверчиво фыркнул:
– Даже если убийца сидел в лесу, что ты там хочешь найти?
– Мало ли.
– Нет, я понимаю, что если он нассал под кустик, или оставил там свои волосы, или отхаркнулся, то у нас будет его ДНК. Но как ты отличишь его ДНК от ДНК грибников и всех прочих, кто побывал в лесу за последнее время? Я уже не говорю о том, что не будем же мы проверять на ДНК всех, кто работает в школе.
– Почему?
– Представляешь, сколько времени это займет?! Кроме того, что на это нужно согласие тех, чьи ДНК ты берешь на экспертизу.
– Не всегда, – возразил я.
Димитров кивнул.
– Если речь идет о подозреваемом, это другое дело, но вся школа не может быть в подозреваемых!
– Не надо всю. Проверим только тех, кто…
– Кто что?! – раздраженно перебил меня Димитров. – Подходят по возрасту? Полу? Какими критериями пользоваться?
– Например, поддельный паспорт.
– Что?
– Ты получил результаты проверки документов по тому списку, что я тебе дал?
Димитров насупился:
– Слушай, Валера, ты вот приехал, командуешь тут, словно мы все должны бегать, как савраски, с утра до вечера! А у нас, между прочим, людей – раз, два и обчелся, ясно? И оборудование не такое, как во всяких лабораториях навороченных. И все эти экспертизы, анализы и проверки занимают не пять минут!
