– Ладно. Я заперлась в квартире, если что.
– Молодец.
– Ты мне перезвонишь?
– Да, как только выясню, где твой секьюрити. – Я постарался придать голосу шутливый тон.
– Я буду ждать, – серьезно сказала Аня. – И знаешь что еще… будь осторожен, ладно?
Ну начинается! Попахивает какой-то киношной мелодрамой.
– Конечно, – сказал я как можно спокойнее. – Само собой.
– Просто… у меня нехорошее предчувствие, – не сдавалась девушка.
– Наш сотрудник найдется.
– Не в этом дело. То есть не только в этом.
– А в чем еще?
– Я ненадолго задремала, и мне приснилось кое-что.
– Неужели? Кошмар?
– Ну, не совсем. Как бы тебе объяснить… Бывают такие сны, в которых вроде ничего пугающего нет – если подумать, – но в то же время они оставляют неприятный осадок.
Было ясно, что придется выслушать все до конца.
– Что тебе приснилось? – спросил я.
– Да ерунда на самом деле. Как будто я со своей мамой иду по берегу Финского залива и собираю ракушки. Ну, такие зеленоватые, овальные, с двумя створками. Некоторые пустые, а некоторые нет. Они тяжелые и плотно закрыты. Мы складываем раковины в полиэтиленовый мешок, чтобы отнести домой.
– Пока вроде ничего неприятного, – подбодрил я Аню.
– Слушай дальше. Вернувшись, мы высыпаем ракушки в таз и начинаем мыть. Они пахнут тиной, но это ничего. Я откладываю пустые ракушки отдельно, на расстеленную газету, чтобы они высохли. А мама отбирает закрытые. Их она тоже споласкивает, а потом берет нож и начинает их открывать. Просовывает лезвие в щель и, слегка покачивая, раздвигает створки. Внутри я вижу розовую плоть устриц. Словно кто-то прилепил к перламутру нечто… непристойное! Мама откладывает нож и берет в руку чайную ложку. Она отдирает ею устриц от раковин, отскабливает их, и они падают на дно таза, как куски… куски… Ну, я не знаю чего!
Аня смущенно замолчала.
Я тоже ничего не говорил, потому что не знал, что на это ответить.
– Не могу понять, почему меня это так встревожило, но я проснулась, и мне не захотелось быть одной. Я и решила позвать вашего сотрудника выпить чаю. Наверное, ты считаешь меня дурой, да?
– Нет, не считаю. Но беспокоиться не о чем, это же просто сон.
– Я понимаю.
По Аниному голосу чувствовалось, что я ее не очень убедил. Наверное, она и сама говорила себе то же самое, прежде чем набрать мой номер. И вот ведь все-таки позвонила.
– Ладно, все, забудь! – быстро проговорила она. – Наверное, это просто нервы. Так ты позвонишь насчет вашего сотрудника?
– Да, обязательно. Как только выясню, где он.
– Спасибо. Все, пока! – Она отключилась.
– Что такое? – поинтересовался Димитров, когда я вернулся.
– Звонила учительница танцев, – ответил я. – Ей кажется, что наш сотрудник ее больше не охраняет.
– С чего она это взяла?
– Не смогла его найти.
Димитров рассмеялся:
– Да, это не каждый сможет.
– Я обещал удостовериться, что он на месте.
– Да без проблем. – Лейтенант достал телефон. – Я смотрю, у вас там что-то наклевывается? – Он подмигнул и прижал трубку к уху. – На свадьбу пригласишь? В шаферы, конечно, не набиваюсь, но тост за здоровье молодых подниму с удовольствием.
Секунд двадцать мы стояли друг напротив друга и ждали ответа. Когда его так и не последовало, Димитров слегка нахмурился и снова набрал номер опера.
– Странно, – протянул он через минуту.
– Я съезжу туда, посмотрю, что к чему, – сказал я, чувствуя, что ответа от полицейского мы не дождались неспроста.
Димитров смерил меня задумчивым взглядом.
– Подожди, – проговорил он неуверенно. – Может, у него просто мобильник сел.
– Ты действительно так думаешь?
Лейтенант пожал плечами:
– Ну, всякое бывает.
– У него в машине наверняка есть разъем для подзарядки.
– Он мог не заметить, что аккумулятор сел, – не сдавался Димитров. – Или забыть дома шнур для…
– Я поехал! – перебил я его.
– Ну, как хочешь. Если я все-таки дозвонюсь, передам тебе, что все в порядке.
– Хорошо. А если нет, то выясни пока, имеются ли в базе данных отпечатки Барыкина и Наумова, и сравни с теми, которые есть здесь.
– Мне все-таки кажется вся эта твоя версия с мальчиком, обгоревшим тринадцать лет назад в школе, малость бредовой, – признался Димитров, доставая сигарету.
– Пусть кажется, – сказал я.
– Понимаю. Ты – главный. – Лейтенант закурил, щелкнув зажигалкой.
– И побыстрее.
– Да-да, конечно.
Интересно, как вел бы расследование Димитров, если бы дело находилось только в его руках?
На самом деле я отлично понимал, что сличение отпечатков займет по меньшей мере час, а то и больше. Если уж на то пошло, то, скорее всего, часа два. Значит, я вполне смогу провести некоторое время в Анином обществе.
Но сделать это мне не удалось.
