Я вышел почти сразу, как вся эта оживленность осталась позади. Солнце, не успевшее скрыться за горизонтом, всё ещё освещало городские улицы вместе с только зажёгшимися огоньками фонарей, которые не столько давали свет, как отчерчивали своими контурами наиболее важные, широкие улицы. По ним же в первые минуты я и сориентировался, куда стоит двигаться. Далее уже на глаза попались и цветные вывески, зазывающие посетителей. Магазины, таверны, пабы и трактиры, бордели, игорные дома — торговый район был одновременно богат и беден. Ни одно из близлежащих мест совершенно не подходило для ночёвки, ибо эту ночь я хотел провести отнюдь не в тараканьем клоповнике, а в месте, отдающем хотя бы небольшим комфортом. И такое место я нашёл.
Безымянный постоялый двор, а на деле обычная корчма, с квартирой над ней. И та сдавалась на ночь це-ли-ком. Сам хозяин ночевал на первом этаже, и пусть цену заломил он, конечно, чересчур завышенную, я сумел немного сторговать и получил в своё распоряжение уютную, чистую жилплощадь с работающим водопроводом. Какое же блаженство в этот момент накрыло мою уставшую душу.
Сама же корчма выглядела куда более скудно. Погружённый в полутьму зал создавал ощущение бедности, хотя ассортимент блюд, хоть и простых, говорил об обратном. Популярностью это место, судя по всему, не слишком пользовалось, ибо помимо меня здесь собралась только лишь одна единственная сугубо мужская компания из четырёх человек и двух дварфов, что явно что-то отмечали, судя по количеству блюд, выпивки и развесёлым разговорам вперемшку с выкриками.
Я сел поодаль от них, заняв одиночный столик, однако от внимания той самой компании уйти не удалось. Когда закончились яства, подошла к концу выпивка, один мужик героически захрапел мордой в стол, оставшаяся пятёрка приступила к картам, и в виду отсутствия шестого их взор повернулся ко мне.
Настойчивые предложения присоединиться я всячески игнорировал, а на те, от которых не получалось увернуться, отвечал отказом. В какой-то момент им это надоело, и пятеро смердящих шатающихся туш обступили мой столик.
— Ты, ви-димо, не понимаешь, — едва раскрывая рот, пробасил рухнувший на стул передо мной боров с не самой симпатичной, я бы даже сказал — бандитской, рожей, — У те-бя, есть тока один выбор: или иг-раешь или п***ы получаешь, усёк?
Вся компания угрожающе взглянула на меня, я лишь перевёл взгляд на корчмаря. Тот умоляюще без слов просил меня не делать ничего с ними. Метку-то он видел, оттого и знал, что может случиться с этими пьяницами. Даже несмотря на численное преимущество, рук бы они лишились гораздо раньше, чем смогли бы мне сделать хоть что-то.
Однако я не собирался отвечать на агрессию ещё большей агрессией. Влипать в неприятности в совершенно незнакомом для меня городе не хотелось совершенно. Поэтому лишь тихо кивнув, я коротко ответил, чеканя оба слова:
— Хорошо. Сыграем.
Ситуация была не сказать, что хорошей. Сидеть за столом напротив пяти пьяных рож не слишком-то хотелось, но просто так уйти не представлялось возможным: это непременно вызвало бы в них лишнее желание навалять зарвавшемуся человеку, а это было бы уже лишним. Поэтому вся ситуация превратилась в историю о палке с двумя концами.
К тому же, играть на интерес ублюдкам не хотелось совершенно, поэтому в ход практически сразу же пошли ставки. Практически, потому что первая партия действительно была спокойна и не представляла собой никакой ценности, однако как только речь зашла о том, чтобы привнести в игру немного денег, я отказался и встал из-за стола, намереваясь уйти окончательно.
Пьяницам это, разумеется, не понравилось. Пошатываясь, они встали и практически тут же обступили меня. Рефлекторно я сделал пару шагов назад, отступая ближе к стойке и выходу. Рукоять практически сразу оказалась сжатой в ладони.
— Хозяин, ты бы стражу позвал на всякий случай, — обратился я к нему через плечо, — Я бы не хотел, чтобы пол в твоём чудесном заведении был запятнан кровью.
— А чё, зассал уже, да? — выкрикнул наиболее пьяный из компании и вслед за этим, схватив со стола бутылку, разбил её, сделав розочку.
— Я не хочу с вами драться, поймите же вы, — мой голос начал становиться громче от переполняющего раздражения, — Успокойтесь уже!
Медленно, но верно ярость начала подбираться к разуму. Спокойным оставаться уже не выходило. Дёрнется один, и остальные… нет, они не погибнут: я не хочу их убивать, однако кровь их явно окрасит старый дощатый пол.
Повод возник сразу. Хозяин быстро двинулся к выходу, не сводя взгляда с пьяниц, однако это не укрылось от них, и пожилого мужчину полетела та самая пресловутая розочка. Однако свою цель она нашла несколько раньше, встретившись с пылающим лезвием.
От удара она рассыпалась дождём из острых осколков, разлетающихся в разные стороны. Один из них со звяком ударился о маску и прошёлся по щеке. Из пореза тут же пошла тёплая струйка крови. Боль неприятно обожгла лицо.
