– Просто оставьте это мне, ладно? – Александра мягко, как могла, улыбнулась и так же мягко надавила на педаль газа. – И не держите зла на Вишневского.
Лиза не отводила взгляда от зеркала бокового вида, в котором видела сосредоточенное лицо Давида.
– Как думаете, он справится? – спросила она, оттаяв.
– Вы спрашиваете? Да он водит лучше, чем мы с вами вместе.
– Чем я – точно, но я сейчас о другом.
– Сеанс, – улыбнулась Саша. – Лиза, память Давида не утрачена навсегда, я вижу, как ему помогают лекарства и терапия.
– Я могу присутствовать на сеансе? – спросила Лиза.
– Плохая идея. Гипноз – это про пациента и психотерапевта. Здесь не должно быть никого третьего.
– Я просто хочу понять, что происходит внутри него, – задумчиво произнесла она и снова посмотрела в зеркало.
– Лиза, – тихо произнесла Александра. В ее взгляде стало больше тепла, – вам важно разобраться не с его внутренним миром, а со своим. Я, как женщина, понимаю эти переживания, но дайте ему время.
Лиза промолчала в ответ.
Саша включила аварийные огни, и они не спеша двинулись в сторону клиники. Спустя пятнадцать минут на горизонте показался знакомый силуэт здания. Они почти на месте.
– Пожалуйста, не держите и на меня обид, – с мягкой настойчивостью сказала Саша. – Я обещаю, что все расскажу вам детально после сеанса. Вы будете рядом, но не в кабинете.
– Хорошо… Да… Я все понимаю, – согласилась Лиза.
Машины остановились. Сзади хлопнула дверь. Лиза взглянула в зеркало – Давид уже вышел и направлялся к ним. Она всмотрелась в его приближающееся лицо, в эти грустно-добрые глаза. Нет, он не способен на жестокость. Вот он уже открывает переднюю пассажирскую дверь, протягивает руку и улыбается ей. Эта улыбка согревает и притягивает к себе неизвестностью и еле уловимой нежностью.
– Давид! – Александра обошла машину спереди и прервала этот момент. – Я бы хотела перед сеансом поговорить с вами.
– Хорошо, – он помог Лизе выйти и отпустил ее руку. – Сейчас сниму трос.
– Потом с ним разберемся, пойдемте.
Втроем они вошли в клинику; Лиза осталась в холле, а Александра с Давидом исчезли за дверью с магнитным замком.
– Подождите здесь. Минуту.
Она скрылась в своем кабинете и, когда пригласила Давида войти, уже была без верхней одежды и в светлых лакированных туфлях-лодочках.
– Присаживайтесь, Давид, – с улыбкой пригласила она его в кресло и заметила, что он выглядит несколько напряженным.
– О чем мы будем говорить? – спросил он, присаживаясь в кресло.
– Вы не против, если я включу камеру? Это необходимо для составления полноценного анализа после нашей беседы.
– Вы и так всегда ее включаете. Начинаю чувствовать себя подопытным кроликом, – усмехнулся он.
– Это не эксперименты, а попытка восстановить вашу память и понять события, предшествовавшие ее утрате.
– Да верю я, верю…
– Можем начинать?
– Да, – согласился Давид.
Александра прикрыла шторы, села обратно в кресло и нажала на начало записи.
– Давид, может быть, вы сможете вспомнить, у вас были когда-то домашние животные? Может быть, любимая собака или кот?
– Животные? Мы будем говорить о животных? Вы считаете это важным?
– Если у вас был питомец, попытка восстановить эмоциональную связь вполне может поспособствовать восстановлению вашей памяти.
– Не было у меня никого, – сказал он, но потом задумался. – Мне кажется, что не было, я не уверен.
– Хорошо. Я сейчас смоделирую несколько ситуаций, а вы попробуете ответить, что бы вы сделали или, наоборот, не сделали. Готовы?
Давид кивнул.
– Вы живете в своем доме, рядом тоже есть дом, и у хозяев есть собака. Она живет на улице и постоянно лает. Вам это очень мешает. Что вы будете делать?
Давид задумался.
– Наверное, ничего, – наконец произнес он. – Конечно, меня может это раздражать. Но, в конце концов, это не моя собака. Я не знаю…
– Вы говорите, что вас это может раздражать, но тем не менее выбираете терпение. Почему?
Давид немного помолчал, как будто у него были собственные причины, о которых он не хотел говорить.
– Ну, может быть, я не хочу конфликта. К тому же собака – это не просто какое-то животное, у нее там свои чувства. Зачем ее вообще держать на цепи?
– Ваша точка зрения ясна. Давайте представим другую ситуацию: вы идете по парку и видите, как хозяин грубо обращается со своей собакой. Как вы поступите?
Давид поморщился, его лицо стало серьезным.
– Я бы, наверное, вмешался, но… я не знаю… Может быть, я бы подождал, пока кто-то другой поможет. Хотя, с другой стороны, кто-то должен сделать что-то.
– Вы говорите, что хотите вмешаться, но также извиняете себя за бездействие. Почему так?
– Если я вмешаюсь, это ничего не изменит. Глобально.
– Итак: с одной стороны, вы хотите помочь, с другой – опасаетесь, что ваши действия не приведут ни к чему.
Давид кивнул.
– Да, наверное, так. Но это не значит, что животные мне безразличны.
– Давайте тогда попробуем представить еще одну ситуацию: вы находите на улице явно голодного и испуганного котенка. Что вы будете делать?
– Накормлю, попробую отвезти как-то в приют.
– А если он будет убегать от вас, испугается?
– Тогда буду его просто иногда подкармливать, – рассуждал Давид.
