В палаистре нас учили, что хотя в Светлых Чертогах можно поесть в любой момент во многих местах, причём питание гостей составляют и местные, и экзотические, и привычные им блюда, однако предпочтительнее использовать для принятия пищи специально отведённые трапезные или же столовые в личных покоях. И при этом как таковой надобности в пище в Чертогах нет: если вовсе отказаться от неё, неведомая волшебная техника решит эту проблему, скрытым образом напитав организм всем необходимым. Можно считать, что обеды и питьё напитков служат здесь развлекательным и церемониальным целям, в первую очередь, сближению и общению гостей и хозяев. Если вас пригласили на трапезу к важной персоне, это означает, что данная персона хочет с вами сблизиться, завести тесное знакомство или даже дружбу. Но так выходит, что на завтрак меня пригласил не Призрачный Рудокоп, а профессор Хиги, а посланец Рудокопа просто требовал, чтобы я немедленно явилась на встречу с его хозяином. Что бы это значило?..
Я уже упоминала, как здесь легко пройти в любое место, про которое ты знаешь: не нужно ничего искать и представлять, где что расположено, ты просто выходишь, например, из своих покоев в коридор, и идёшь по нему с задумкой попасть, скажем, в большой зал для заседаний, или на галерею, что тянется сверху над этим залом, и путь перед тобой сам меняется так, что ты приходишь в нужное тебе место. Это не требует какой-то усиленной концентрации сознания на одной мысли: достаточно просто решиться и пойти. Вчера я набралась смелости и задумала попасть на звездолёт «Тай-Та», и я и правда там оказалась, сразу под звёздным куполом с огоньками, и анак увидела меня, и улыбнулась мне своей ксариасовой улыбкой, и я без слов поняла, что она одобряет моё любопытство и ничуть не считает мой поступок наглым и бесцеремонным. Но я лишь коротко поклонилась ей, приложив правую руку к своей груди, и поспешила удалиться, а сердце моё привычно сжалось в комочек… Если ты не решилась, ты так и будешь идти непонятно где, а если захочешь зайти, к примеру, в свой дом на Гее, пусть даже твоё желание и решимость будут огромны, ты попадёшь в небольшую неосвещённую залу с абсолютно прозрачными полом и сводами, из которой открывается величественный и умиротворяющий вид на Эору и звёздную феерию вокруг неё. Там ты словно воспаряешь в одиночестве в пустом пространстве над планетой, и это действует подобно божественному благословению, как будто тот добрый гений, который потворствует здесь всем твоим желанием, на этот раз сам пожелал утолить твою тоску по дому. В это прозрачное помещение я и пришла — намеренно — в опасении, что если сразу отправлюсь к покоям Рудокопа, а уж тем более, если войду в них, меня опять заколотит нервная дрожь, а мои ноги вновь станут словно чужие. Какое-то время я медитировала, глядя сверху вниз на простёршуюся подо мной Эору.
Я сидела в позе глубокой молитвы и думала о том, что рядом с профессором или с Айкой, как наверняка и с любым из эориан, я смогу получать знания и развиваться ещё быстрее и успешнее, чем делала это в Симбхале под руководством почтеннейшего наставника Рамбуна. Вообще, по мере моего общения со здешними хозяевами, другие люди всё больше видятся мне невзрачными серыми тенями, и тело, и дух которых не живы по-настоящему. А эориан, наоборот, я воспринимаю объёмными и полнокровными, излучающими настоящую жизнь. Эти Светлые Чертоги, которые поначалу предстают неким дворцом богов, и эти ангелоподобные люди — жители этого мира: Айка Масс, Галш Талеса, профессор Бор Хиги — те, с кем я тесно общалась, и даже те эориане, которые просто попадались мне на глаза здесь, в Чертогах — всё это становится мне ближе, и я ловлю себя на мысли, что вскоре мир, из которого я вышла и который считала своим, станет для меня далёким и потусторонним. Этот феномен описан в нескольких трактатах, теперь вот и я попала под его влияние. Трактаты гласят, что обычно это ощущение проходит по возвращении, а при последующих посещениях мира Эоры проявляет себя всё меньше. Если даже этого не случится, может быть, оно и к лучшему… Так, думая об эорианах, я явственно ощутила ровный свет и уютное тепло своего внутреннего огня. И тогда, окончательно успокоенная и согретая им, я решительно встала и отправилась завтракать к чёрному колдуну. Я была готова пройти предстоящее испытание.
Черта или граница, отмечающая его владения, и правда была. Поперёк коридора стояла стена тёмного полупрозрачного тумана; туман этот клубился сгустками, напоминающими не то рой насекомых, не то стаю крохотных чёрных рыб. Говорят, что само пространство, в котором присутствует Призрачный Рудокоп, становится злым, и именно зло, липкое и едкое, ощутила я, когда прошла сквозь эту туманную стену. Страха не было: я испытала брезгливое содрогание, словно вошла в холодную, грязную и дурно пахнущую воду, хотя ни грязи, ни запаха тёмный туман не имел и на мне ничего такого не оставил.