Завтрак завтраком, а ведь мне нужно было выполнить поручение моего учителя — задать чёрному колдуну несколько вопросов. Наверняка, — подумала я, — некоторые из них потребуют немалого времени для ответа, а вот его-то как раз у нас немного — уже скоро в большом зале начнётся очередной симпозиум, и профессор Хиги должен будет уйти, я же без него не останусь с колдуном ни на одну минуту! Надо было спешить, если только само время здесь, в Светлых Чертогах, вдруг не подчинится мне, как подчиняется моим прихотям буквально всё в этом месте. Я решила начать с последнего вопроса, потому что подумала, что Призрачный Рудокоп вряд ли станет долго распространяться о предмете, о котором никто не в состоянии сказать ничего определённого, а если и станет, то я всё равно мало что пойму и просто предоставлю учителю Рамбуну рунную запись его ответа.
Но как его спросить, не нарушив правил?
Я пребывала в нерешительности, и тут мне помог мой новый наставник. Похоже всё-таки, что он, как и Айка Масс, может понимать невысказанные мною просьбы. Хотя меня это удивляет, но об этом имеется немало свидетельств, с которыми я была знакома ещё до прилёта сюда: жители Эоры так же предупредительно благожелательны и мягко подстраиваются, чтобы угодить даже нашим помыслам, хотя и за этой мягкостью можно отыскать твёрдую и ничем не пробиваемую стену, за которую нам никак не проникнуть.
Профессор Хиги обратился к Рудокопу, предварительно бросив внимательный взгляд на меня, и в этом его взгляде я прочла добрый посыл, хотя лицо профессора, как обычно, не выражало эмоций:
— Наши концепции реальности, в частности наши космологии, драгоценный коллега, в известной мере близки, но при этом ваше мировоззрение в этом плане намного доступнее для понимания моей подопечной, — заявил он Рудокопу, — Поэтому я попрошу вас прочесть Виланке краткую лекцию, изложив ей в общих чертах ваш взгляд на устройство Вселенной. Это было бы весьма целесообразно в рамках её учебного процесса… и, как я очень надеюсь, хотя бы отчасти нейтрализовало одну неувязку, которая имеет место у нас с её наставником, карапом Рамбуном.
— Прошу вас, глубокочтимый магистр, поделиться со мной своей мудростью, — добавила я, привстав с места и слегка поклонившись. К тому времени я уже оставила еду, так как вдоволь насытилась.
Рудокоп тоже оставил трапезу, посмотрел на меня, наклонив слегка голову на бок и сомкнув свои ладони с тонкими длинными пальцами. Пряди его седых волос закрыли часть лица, почти скрыв лукавую ухмылку. Он сказал:
— Дева, я хорошо осведомлён о твоей персоне и мне отрадно, что, не смотря на юные годы, разум твой уже пребывает в сферах, где возможно понимание столь сложных и сокровенных основ сущего, — любезно ответил он мне. — Приготовься же внимать и постигать… Итак, ты наблюдаешь вокруг себя осязаемый всеми твоими чувствами яркий, живой, вечно меняющийся мир. Ты уверена, что он был сам по себе до тебя и останется после, и твоё нахождение в нём — лишь краткий миг в вечности. Так думает большинство. Но это в самом деле наивно. В разные времена и в разных ойкуменах пытливые умы приходили к другой идее: наблюдаемый нами мир на самом деле лишь иллюзия, морок, порождение нашего сознания. Мудрецы, осознавшие это, обычно и довольствуются той концепцией, будто всё сущее есть лишь плод их фантазии. Но такие мудрецы ослеплены собственной гордыней и потому не способны совместить в согласии с логикой эти два предмета — собственное убогое воображение и реально существующую, вовсе не ими созданную, грандиозную Вселенную. Знай же, дева: сама Вселенная это бесконечно давно возникшая бесконечно мёртвая иллюзия, недвижное и безсветное ничто. Ничто это мертво не потому, что жило когда-то и умерло, но потому, что рождено мёртвым. Подвижно только твоё сознание и жива только твоя душа, что им обладает. Не разум твой, не чувства, не память — они всего лишь инструменты, с помощью которых ты видишь этот морок. Истинносущна лишь твоя душа — та невесомая и нетленная квинтэссенция личности, что осознаёт факт собственного существования. Мир же, что ты видишь, на самом деле мёртв и недвижим, тёмен и безлик, он раз был создан и больше не менялся; это твоя неупокоенная душа крохотным светлячком летает среди навеки застывших во мраке бескрайних покровов морока, и мнит всё то, что, то вспыхивая, то почти угасая, выхватил из вечного мрака свет её сознания, все тени и отражения, что мелькнули и исчезли, за нечто подвижное и живое. Светлячок летает не прямо, а спиралями и кругами, так и душа приходит к мыслям о вечных циклах и повторениях… Понятно ли тебе сказанное, дева?