К полуночи мы получили оружие и амуницию для разведки и собрались на верхней палубе. Приборы связи я раздал всем, чтобы потом на острове подавать команды не голосом, а условными сигналами, которые слышно только носящему такой прибор. Портативной ночной оптики у нас нет, и это несколько осложняет проведение разведывательных операций, но тут ничего не поделаешь. Мы взяли с собой большой запас гранат, а на винтовки накрутили насадки для бесшумной стрельбы. Конечно, я и меч прихватил с собой, а вот ножи оставил в каюте: у матросов есть свои, да офицерские ножи матросам и не положены, а мне хватит того маленького ножика, который спрятан в одном из отделений разгрузочного жилета. По моему приказу матросы притащили со склада и привели в рабочее состояние одну из наших надувных лодок с мотором. Океан был спокоен.
Перед тем, как мне с группой отправиться в разведку, мы с Ибильзой молились у алтаря в нашей каюте. Молитва это духовный язык, а язык не имеет смысла, если его не понимают. Боги и так понимают нас, безо всяких наших молитв. Но понимаем ли мы сами себя, когда обращаемся к ним? Прислушиваемся ли мы сами к тому, о чём обычно молимся, сознаём ли, что просим у Богов?
Пока мы дети, мы просим: «Даруйте здоровье и долгую жизнь моим маме, папе и братьям, пусть живут они вечно и пусть мы никогда не расстанемся! Я не могу представить страшнее беды, чем разлука с ними.»
Когда мы вырастаем и выходим во взрослую жизнь: «Пусть сбудутся мои мечты о карьере и собственном доме, пусть я женюсь на моей любимой, и пусть у нас будут красивые и жизнерадостные дети.»
Мы мужаем и обзаводимся собственной семьёй, и тогда наши молитвы о ней: «Благословите мою жену и моих детей, пошлите им здоровье и достаток, защитите от бед! Что может быть страшнее, чем потерять их?»
А в старости мы шепчем у алтаря: «Облегчите мою немощь и продлите мои дни! Тягостна мне немощь и боюсь я тьмы, что идёт за смертью.»
За себя мы просим, или же за своих близких, мы просим потребных нам на сию минуту жизненных благ. А ведь суть молитвы не в попрошайничестве земных благ. Она в благодарности Богам за их деяния и в восхищении миром, подаренном ими. Тот, кто идёт по Пути Истины, молит также о помощи и поддержке на этом пути. Следуя этим наставлениям из Книги Истины, я молился не о том, чтобы уцелеть в предстоящем рейде, а благодарил Богов за нашу победу и спасение, за избавление от Смутного Купола, и просил, чтобы грядущее испытание не отвернуло меня от Учения, не затуманило Путь, и чтобы Боги помогли в том же и моим подчинённым. А Ибильза, мой верный друг, тоже приложив пальцы ко лбу и закрыв глаза, молился за меня! Отдельную благодарность вознёс я Богам за то, что у меня теперь есть своя команда! Я познал доселе неведомое мне чувство: когда хорошо знакомые тебе люди смотрят на тебя, как на своего командира — с преданностью и готовностью выполнять твои приказы. О Ардуг, это вовсе не чувство обладания властью над другими! Меня заполняют гордость и желание не ударить в грязь лицом, оправдать то доверие, которое открыли мне эти три сердца. То, что я раньше не мог сделать, потому что был один, теперь я могу, потому что мои возможности выросли вчетверо против прежних. Я ощущаю это всей своей душой, и это чувство сродни удовольствию наслаждения! Командир отвечает за своих подчинённых — раньше это было для меня лишь формальным требованием устава. Но вот теперь эти ребята смотрят мне в глаза так преданно, что я понимаю: не задумываясь, они отдадут жизни за своего командира. А отдам ли я свою жизнь за кто-то из них?.. Хотя я не настолько уверен в собственном мужестве, я не сомневаюсь, что в нужный момент сам Хардуг укрепит меня, и мужества этого мне непременно достанет.
