Безликое Воинство (СИ) полностью

В армии Альянса форма у военнослужащих одного рода войск примерно одинаковая, солдаты и офицеры разных рангов различаются по малоприметным значкам, нашивкам и личному оружию. Только высшее командование у них носит другую форму. Якобы так потери среди боевых офицеров меньше, потому что снайперам трудно распознать их среди массы рядовых. Но это полная чушь! Снайпер не дурак, он быстро найдёт офицера, ориентируясь лишь по его поведению, да и нашивки со значками разглядеть немногим сложнее, чем другой покрой формы и цвет форменного платка — банданы. На флоте же подобная предосторожность и вовсе теряет смысл. В нашей армии знаки различия и разница в личном оружии тоже имеются, но офицера от солдата обычно отличают именно по покрою одежды и ещё по цвету платка. Так быстрее и проще, чем разглядывать какие-то нашивки. Это каждый знает: у наших матросов киановая форма — как тропические воды в лучах Гелиоса, и чёрные платки, у офицеров вроде меня форма того же цвета, но иного покроя, а платки тёмно-коричневые. У капитанов платки синие, а капитаны подводных судов носят ещё и белые кители. Когда меня повысят на ранг, форма моя останется той же, а вот платок поменяется с коричневого на красный. Я буду носить этот платок с гордостью!

Мы перевернули малаянского офицера и внимательно осмотрели. Вместе с бинтом к его руке был примотан длинный кусок пластика — обычно так делают при переломах. Следов крови на бинте на было, и других повреждений или следов ранений мы на нём не нашли — только небольшие ссадины и царапины, полученные, скорее всего, в результате прямолинейного хождения по лесу. Вражеский офицер лежал расслаблено, моргал глазами, глядя куда-то в пустоту, и что-то неслышно бормотал. На наши попытки привлечь его внимание не реагировал. Очевидно, разум оставил его. Состояние малаянца могло быть вызвано как последствиями перелома, так и какой-нибудь заразной болезнью, поэтому я на всякий случай ощупал его лоб. Но лоб был хотя и потным, но холодным. Да и не похоже, чтобы его мучила лихорадка. Ещё это могла быть контузия, последствие облучения или отравление ядовитым газом… да мало ли что. В любом случае, нам он был бесполезен. И безобиден. Один из братьев достал флягу с отваром серая и приложил её к губам малаянца. Тот словно очнулся, приподнял голову и стал жадно пить. Но после того, как выпил пол фляги, его голова опять поникла и взор затуманился. Похоже, он терял сознание или засыпал. Вряд ли он вообще понимал, что с ним происходит. Мы решили оставить его в покое и идти дальше.

Состояние этого офицера не могло меня не встревожить. Уж не эпидемия ли свирепствует среди экипажа авианосца? Я теперь не один, под моим началом люди, и хотя я не боялся заболеть сам, я не должен был обрекать на это троих своих матросов. Погибнуть славной смертью мы готовы, но заразиться и, тем более, принести заразу на «Киклоп» — это в наши планы точно не входило. Я мог связаться с «Киклопом», чтобы спросить совета у капитанов, но на тот момент посчитал это проявлением безволия. Храбрость и воля куют мужество. Храбрости нам всем хватало, а воля была нужна мне, чтобы выполнить задачу, ради которой мы высадились на этом острове, и чтобы вернуть всех своих людей живыми на «Киклоп».