Повреждение гондолы было заметно даже через окно рубки, однако признаков неисправности самого двигателя приборы тогда не показали. Туликай-Ан выровнял курс и мы, выскочив из расщелины, пролетели над заболоченным озерцом, заросшей травой и кустарником береговой линией и вырвались наконец на открытую воду. Демонических кораблей на этой стороне острова не было видно, а преследовавшие нас летательные аппараты окончательно отстали. По плану мы должны были отойти на несколько миль от берега, подорвать боеголовку на вершине горы, а также попытаться выйти на связь с «Кураем». Однако через несколько секунд полёта над волнами стало ясно, что повреждённый двигатель начинает перегреваться и на таком режиме вскоре выйдет из строя. Туликай, даже не спрашивая капитана, резко сбавил обороты и мы сели на воду. Оба носовых турбовентилятора пришлось застопорить. Мы шли малым ходом на двух кормовых двигателях, и теперь первоочередной задачей стал осмотр и — при возможности — быстрый ремонт правого носового вентилятора. Скванак отправил наверх Путру и Свена, велев им как можно быстрее оценить ущерб и по переговорному устройству прямо с места доложить о повреждениях и перспективах ремонта. Туликаю он приказал держать курс вдоль берега на запад — где-то в той стороне мы ожидали всплытие «Курая». Именно я должен был установить связь с большим ракетоносцем, но на тот момент он в эфир не выходил и наш радар его не видел. Скванак-Ан, если я верно помню, сразу озвучил и дальнейшие наши действия: если неисправность всё же позволит «Киклопу» идти хотя бы средним ходом на брюхе и под водой, мы станем придерживаться первоначального плана. Если же мы потеряли этот двигатель, всем нам нужно как можно быстрее, оставив «Киклоп-4», перебираться на «Курай».
Не смотря на аварию, всеобщую суматоху и угрозу быть зажатыми с трёх сторон «безликим воинством», находясь под грузом ответственности за свои действия как офицера судна в боевой обстановке, я неожиданно вспомнил про карапа и отправленных вместе с ним на берег моряков с «Прыжка Компры». Очевидно, что все четверо остались где-то на острове, поблизости от наших огненных ловушек. Живы ли они — думал я — и если да, почему до сих не вернулись на борт? Карап и правда решил сбежать от нас, считая, что наше дело гиблое? В этом случае остатки экипажа «Компры» могут стать для колдуна ходячими мясными консервами! А, может быть, вернуться сах с двумя матросами не могут потому, что карап погиб, пал если не под демоническими молотами, так его достали наши зажигательные снаряды? Ведь Ибильза по дороге палил и по завалам!.. Перебрав в уме все, как мне тогда представлялось, возможные варианты, я сделал над собой усилие и сосредоточился на боевой задаче — в конце концов, тогда было не до карапа и его подручных.
Вскоре осматривавший правый кормовой турбовентилятор Путра-Хар сообщил, что обнаружил деформации и трещины в переднем импеллере. Он сказал, что это серьёзная поломка, исключающая подводный ход, и хотя можно попробовать трещины заварить, такой ремонт вряд ли возможен в боевой обстановке. К тому же, сварка не гарантирует, что двигатель сможет долго проработать под водой даже на малых оборотах.