Я и тогда поначалу решил, что «Киклоп» накрыло скачком уплотнения. Мы почувствовали удар, судно вздрогнуло и его круто развернуло, точнее, мы описали на воде почти полный круг, да так, что захваты кресел едва удержали нас на местах. Сразу замолкла пушка противовоздушного комплекса, а также перестала работать камера правого борта (которая до этого давала мутное изображение, так что её потеря не сильно нас расстроила). Зато кормовые камеры успели показать, как вслед за удаляющимся скоростным разведчиком по воде закувыркались какие-то продолговатые предметы — мы приняли их за бомбы и решили, что демонический аппарат метил ими в «Курай» или в нас, но промазал. Аппарату демонов в этот раз ещё на подлёте досталось как от ПВО «Курая», так и от нашей носовой пушки, и белый шлейф, постоянно тянущийся за ним, стал прерывистым, а скорость упала ещё больше. Мы возликовали, решив, что сейчас он вовсе потеряет управление и врежется в воду, а то и взорвётся прямо в воздухе. Но мы ошиблись: аппарат этот вновь развернулся. Я до сих пор не знаю, было так задумано демонами, или повреждённый аппарат в конце концов и правда потерял управление из-за попаданий наших снарядов. В общем, пролетев над «Киклопом» — уже на дозвуковой скорости — он врезался в носовую часть «Курая», в район ходовой рубки. Был сильный взрыв, но без огня и дыма — лишь облако пара. Во все стороны полетели обломки, некоторые ударили в наше судно. Возможно, нас атаковал не скоростной разведчик и не бомбардировщик, а какой-то гибридный аппарат, с функцией мощной противокорабельной ракеты.
«Киклоп-4» после удара застопорил ход, а «Курай» на наших глазах начал быстро кренился на нос — скорее всего, демон проломил большому ракетоносцу днище. На месте, где раньше была рубка, теперь виднелась огромная рваная дыра, а за ней торчали уже две полосы вспоротой обшивки. Только тогда мы заметили, что и наше судно после атаки получило крен — на левый борт. Радиационный фон снаружи позволял выйти на палубу и Скванак вновь приказал Путре-Хару осмотреть повреждения, на этот раз нанесённые демоническим аппаратом. Слышащий Движение поспешно вышел наружу, но затем не отвечал так долго, что Скванак чуть не послал ему вдогонку Такетэна. Наконец моторист доложил, причём как-то не по уставу. Он сказал примерно следующее: «Это были не бомбы, это были контейнеры. Наши контейнеры…» — и опять тишина. Скванак крикнул в микрофон: «Что такое?!.» И тогда Путра объяснил: «У нас снесены все пусковые контейнеры по правому борту… Повреждён люк носового орудия… Содраны щиты правой стороны остекления… Обшивка треснула… Она вспорота… В техотсек поступает забортная вода…» Тут до меня дошло (наверное, и до остальных тоже). Продолговатые предметы, которые кувыркались по воде, были вовсе не бомбами, это были наши пусковые контейнеры! Демонический аппарат «прошёлся» по нашему правому борту «невидимым молотом» — силовым лучом. Луч этот оторвал и отправил кувыркаться пусковые контейнеры крылатых ракет и чуть было не сорвал обшивку правого борта — примерно так, как мы это видели на «Копье Ксифии» и теперь — на тонущем «Курае». Камеру, которую мы с Такетэном когда-то ставили в техническом отсеке как раз с того борта, давно уже убрали, но во всех отсеках «Киклопа» имеются датчики, фиксирующие давление, затопление и загазованность. Датчик в техническом отсеке начал показывать затопление вскоре после того, как Путра-Хар с палубы доложил о наших повреждениях. По-моему, в этот момент Скванак, Решающий за Всех, запаниковал. Я заметил, как взгляд его стал растерянным и капитан явно не представлял, какие приказы следует теперь отдавать. За короткий срок единоличного капитанства Скванака «Киклоп-4» получил серьёзные повреждения, да ещё прямо на наших глазах гибла последняя надежда на победу и спасение — большой ракетоносец. Мы почти ничем не могли помочь экипажу «Курая», хотя находились совсем рядом, разве что взять к себе на борт столько их людей, сколько получится, и доставить затем на берег острова, на поживу демонам. Это при том, что мы тогда не знали, сколько сами продержимся на плаву. Скванак молчал мучительно долго — как мне тогда показалось. В конце концов он включил внутреннюю связь и вызвал в рубку Дважды Рождённого.
Между тем поверженный «Курай» всё больше кренился; он тонул с возрастающим креном на нос, и происходило это совсем рядом с нами — меньше, чем в стадии. Если бы сам Ардуг был живописцем, это была бы достойная его кисти зловещая и удручающая картина! Через остекление своей рубки мы хорошо видели, как экипаж большого ракетоносца спешно покидает тонущее судно — в основном люди прыгали прямо в воду, хотя рядом уже виднелись два или три спасательных плота. Это не наши надувные лодки, такие плоты отстреливаются за борт и надуваются автоматически всего за несколько секунд, каждый из них вмещает человек по 20 и снабжён приборами связи, аптечкой, запасом пресной воды, даже электрическим мотором. Все мы тогда просили Богов, чтобы не появились ксариасы.