Я развернулся и побрёл на запад. Ноги мои ослабли, мне очень хотелось пить, но отвара во фляге оставалось всего на пару глотков и я берёг их на крайний случай. Опасаясь вновь встретиться с сухопутной машиной демонов, я решил обойти стороной то место, где мы приняли последний бой и где остались тела моих товарищей, и свернул левее — на пологий южный склон отрога. Путь по той стороне оказался полегче. Хотя больших деревьев там меньше и подлесок гуще, но дорога ровнее, встречаются поляны и прогалины, заросшие травой, а вид на окружающую местность оттуда был гораздо лучше, а значит, меньше была вероятность неожиданно столкнуться с «безликим воинством». Пройдя без приключений с милю я даже вошёл в ритм, и начал надеяться, что худо-бедно всё же доберусь до лагеря, тем более, что мне не нужно было ориентироваться на местности — достаточно придерживаться того же направления, что и отрог горы. Но вдруг я услышал выстрел, затем ещё один, и ещё. Стреляли где-то дальше к югу от меня. Я как раз вышел на прогалину, с которой хорошо просматривалось это направление. Я достал бинокль, направил его в ту сторону и вскоре я заметил, как дёрнулась крона дерева стадиях в пяти-шести к югу. Затем дёрнулась и наклонилась ещё одна — рядом с первой. Я понял, что это били «молоты» демонов. После этого вновь раздались выстрелы. Я решил, что это, скорее всего, люди с «Курая» и, больше не раздумывая, из последних сил поспешил туда, откуда слышались выстрелы и где дёргались древесные кроны. Путь проходил под горку, наверное поэтому я оказался в том районе довольно быстро и всё ещё держась на ногах. Место схватки я легко нашёл, идя по лужицам слизи и мохнатым трупам. Выстрелы к тому времени прекратились и в джунглях воцарилась тишина. Я боялся, что упущу сражавшийся здесь отряд, мной начинала овладевать паника: «Неужели мои соратники уже ушли?.. Но в каком направлении?.. Обратно к лагерю? Или они услышали звуки нашего боя и теперь ищут нас?..» — лихорадочно думал я. Помнится, я тогда метался среди деревьев, некоторые из которых были повреждены, но я нигде не мог найти людей — ни убитых, ни живых. Мне пришла в голову простая мысль — выстрелить в воздух, чтобы привлечь внимание. Я уже снял «фергу» с предохранителя и положил палец на скобу, но тут я натолкнулся на Ади Ферхатсаха.
Последний офицер «Прыжка Компры» лежал в такой позе, что было ясно — многие его кости сломаны. Холодное оружие, которое он себе изготовил ещё на «Киклопе» — длинная палка с ножом на конце — тоже сломалось, и в одной руке он зажал обломок палки с ножом, в другой — только нож. Винтовки при нём не было, но я сразу сообразил, что это он стрелял — очевидно, пока патроны у него не закончились — а после этого взялся за ножи. Сколько же он положил там демонов? Только их смердящих тел мне попалось не меньше десятка. Сах заметил меня (другого я от него не ожидал — эти люди не теряют сознания даже от самой сильной боли), смог приподняться и сесть, и даже собирался что-то сказать, но тут изо его рта хлынул кровавый гейзер. Ферхатсах весь затрясся, исходя кашлем. Я бросился к нему, на ходу доставая ампулы и шприц, чтобы сделать несчастному обезболивающий укол. Но укол не понадобился. Когда я подошёл, сах перестал кашлять, запрокинул голову, его глаза смотрели в небо и он прохрипел по-малаянски, будто обращаясь к висящей над нами радужной туче: «Я бился с демонами. Я победил колдуна. Я
Атал это у сахов что-то вроде мученика, павшего героя, который заслужил вечную славу и посмертную награду Богов. И Боги свидетели: бился сах славно. Но тогда я даже толком не воспринял смысл его слов. Мне было обидно, что обнаружил я там не соратников с «Курая» и не своих, а умирающего саха, и я боялся, что вот-вот из джунглей покажутся ещё демоны или, того хуже, выползет их боевая машина. Отчаяние затуманило мой разум. Я оставил последнего из экипажа «Компры» лежать среди поверженных им врагов и вновь побрёл в западном направлении. Могу лишь добавить, что малаянских матросов я там не видел — не живых, ни мёртвых.
Я уже плохо разбирал дорогу. Едкий пот разъедал глаза, сказывались смертельная усталость и последствия травмы головы. Помнится, я мечтал о журчащем прозрачном ручье с чистой прохладной водой — чтобы умыться и напиться. И тут вдруг я сообразил, что какое-то время иду вдоль кровавого ручья. Это был тоненький ручеёк, петлявший между камнями и корнями, и он был красный — кровяной! Не ручей с красной водой — это я сразу понял, так как никакого русла у этого ручья не было. Это была свежая кровь, стекавшая вниз по склону. Мою усталость тогда вновь как рукой сняло. Я перехватил «фергу», в магазине которой оставалось три зажигательных патрона, ощупал рукоять меча и, теперь уже внимательно озираясь по сторонам и стараясь не шуметь, продолжил подъём.