Не знаю, сколько я там на самом деле пролежал, но когда очнулся, демонического фронта нигде не было видно. Правая моя рука сжимала «фергу», а в спину больно впилась гарда малаянского меча. Первым моим желанием было броситься в воду и вплавь добраться до острова — ведь там остались все мои товарищи. Погибнуть вместе с ними под ударами «невидимых молотов» я посчитал тогда лучшим для себя исходом, нежели в одиночестве на изувеченном судне дожидаться утопления в тёплых водах Великого Восточного Океана. Достав бинокль Туликая, я метался с ним по палубе, всматриваясь в горизонт, но я не смог нигде разглядеть берег! Я даже зачем-то стрелял в воздух, выпустив в небо последние три зажигательные пули. Конечно, я примерно представлял себе, в какой стороне юг и куда ветер мог отнести ракетоносец, но вершина горы, возвышавшаяся над островом, мерещилась мне то там, то здесь. Над океаном стоял необычный красноватый туман, и над моей головой тоже творилось что-то странное: небо неестественно светилось и переливалось яркими цветными сполохами, а Гелиос слепил глаза, как если бы они воспалились или же я долгое время провёл в полной темноте. Так же буйствует небо теперь, будто Всевидящий разгневался на этот мир и вправду вознамерился наказать слепотой всех его обитателей… Неожиданно я с пугающей ясностью вспомнил облик демонов, с которыми пришлось столкнуться в джунглях, и тошнотворный ужас снова овладел мной. Я решил, что лучше всё-таки дождаться смерти на судне, чем попасть на остров и там вновь заглянуть в воронки их щупалец… Так душа моя металась вместе с телом: я то порывался броситься в воду и доплыть до моих товарищей на острове, то норовил забиться в самый дальний угол судна и замереть в страхе перед образом заполонивших тот остров чудовищ. Через какое-то время усталость и слабость одолели моё безумие и я осознал, что даже если увижу берег и попытаюсь добраться до него вплавь, я почти сразу же утону, а если останусь на палубе, умру от теплового удара. Раны у меня не такие уж значительные, но тогда, похоже, все эти бессмысленные метания и нестерпимая жара окончательно меня обессилили. В итоге именно жар, исходивший от раскалённой Гелиосом палубы, а к нему и мучительная жажда, заставили меня скрыться внутри истерзанного «Киклопа».
По моим прикидкам, я сейчас в нескольких милях к северу от большого острова, но на горизонте не видно никакой суши даже в морской бинокль Туликая. Если здесь пролетит демоническая ракета, она вряд ли удостоит вниманием ракетоносец: «Киклоп-4» получил такие повреждения, что не способен больше ни воевать, ни идти своим ходом, и просто удивительно, что он до сих пор не пошёл ко дну. От удара невидимого молота горбатого арматрона пострадал всё тот же правый борт судна, на этот раз со стороны кормы: мощный силовой луч оставил глубокую вмятину вроде тех, что я видел на рубке «Копья Ксифии», проломил обшивку и повредил шпангоуты. Мелкие трещины заполнил цементирующий гель, но там хватает и таких щелей, которые непросто было бы закрыть даже заплатами. Гондолу правого кормового турбовентилятора не оторвало, как мы думали. Она оказалась сплющена и плотно прижата к борту примерно в том месте, где раньше крепилось основание ближайшего к корме пускового контейнера. Сила, которая всё это сотворила, снесла кормовое орудие, и закрывавшие его створки отправились на дно. Реактор «Киклопа» заглушила автоматика, а люк в реакторный отсек, похоже, заклинило намертво. Электропитание на судне отсутствует, судовое оборудование почти всё обесточено, и даже автономные аварийные системы вроде насосов или аварийного освещения почти все повреждены. Всё, что не было закреплено или было закреплено плохо, сорвало с мест и расшвыряло куда попало. Я не могу попасть в каюты по правому борту, в том числе в капитанскую — двери в них не открываются — их либо тоже заклинило, либо чем-то завалило с той стороны. Морская вода проникает в «Киклоп» через проломы и щели, в результате технический отсек вновь затоплен, но теперь вода просочилась и на склад. Похоже, танки для ракетного топлива, которые были пустыми, тоже постепенно заполняются водой, так как ракетоносец всё заметнее проседает на корму. Чтобы хоть немного выровнять растущий крен, я включил уцелевший аварийный насос на реверс и затопил нижний носовой отсек. Ночь судно ещё продержится на плаву, но завтра утром или днём непременно затонет.