Мы тогда выждали ещё немного, и вот, наконец, нам скомандовали атаку. «Киклоп-4» набрал самый полный подводный ход и всплыл в миле от ближайшего эсминца эскорта. Наш ракетоносец тут же поднялся на воздушный экран и с ходу атаковал главную цель — джаггернаут — четырьмя «зазубренными жалами». В некотором смысле четыре ракеты сразу — это предел для такого судна, потому что каждая ракета управляется с отдельного поста, а нужно ещё подсвечивать цель радаром. Два «жала» мы направили в носовую секцию гигантского судна, два — в кормовую. Сам джаггернаут в тот момент находился от нас немногим дальше, чем в пяти милях, и время подлёта ракет составило всего полминуты. Шквальный огонь, открытый по ним с двух ближайших эсминцев, безнадёжно опоздал: четыре боеголовки сдетонировали синхронно, и ярчайшая вспышка на несколько секунд ослепила, наверное, весь Великий Восточный океан. Но мы этого не видели: все выступающие из корпуса приборы, включая камеры, были задраены внутрь сразу после пуска ракет. Не видели мы и того, как в небо взметнулась гора пара и брызг, а под нами стремительно пронеслась белёсым призраком гидравлическая ударная волна. Спустя несколько секунд нас сильно тряхнуло, как опавший лист порывом осеннего ветра, и чуть было не опрокинуло вверх брюхом воздушной ударной волной, и мы сразу же нырнули — не дожидаясь поднятого взрывами водяного вала и получив вдогонку попадание из малого калибра ближайшего эсминца эскорта. Удар снаряда в корпус не сулил нам ничего хорошего, но судно управлялось без помех, все вентиляторы исправно вращались, течи не было, значит, обошлось без серьёзных повреждений. Наверное, мы не отделались бы так легко, если бы команды кораблей конвоя не были заняты авральной подготовкой к приходу быстро надвигающейся на них водяной стены. Пока гнев взбудораженной стихии швырял по поверхности корабли конвоя и там царило полное замешательство, мы прошли на самом полном ходу под ними и через четверть часа всплыли, подпрыгнув над водой на пару гексаподов, с другой стороны конвоя, милях в четырёх от джаггернаута и всего в полумиле от одного из эсминцев. В первой атаке я непосредственно вёл «зазубренное жало» по теленаведению и, клянусь бородой Ардуга, я смог подвести свою ракету к цели ближе, чем на полстадии! После повторного всплытия мне приказали сменить пост и установить связь с другими кораблями группы. Это уже моя основная работа и, конечно же, я с честью справился и с этим.
С севера, сразу вслед за нами, конвой атаковали ещё три «Киклопа»: там между арьергардными эсминцами шёл авианосец, и нужно было помешать ему поднять авиагруппировку на крыло. Где-то с юга от конвоя выпустил две ракеты по эсминцу авангарда ещё один «Киклоп», а с запада, недалеко того места, где наш «Киклоп-4» всплыл, но примерно на милю-полторы дальше от конвоя, готовился нанести завершающий удар по джаггернауту ракетоносец класса «Курай» — примерно такой же по конструкции, как «Киклоп», только большой. Всё это и была девятая отдельная флотская группа, и встреча наша была запланирована не в каких-то фиксированных координатах, а у гигантской плавучей крепости! И именно под такую невероятно важную задачу командовать нашим судном, и в итоге координировать всю операцию, назначили опытнейших ветеранов: сопровождая конвой, они ждали, пока атакующая группа соберётся, и именно наш ракетный залп был сигналом к общей атаке.