– И как следствие теперь подавлены. Я сожалею, Диана. Сам я довольно вынослив и забываю, что другие, особенно женщины, не такие крепкие.
Диана улыбнулась, почти равнодушно заметив, что Пол в кои-то веки назвал ее по имени.
– Мои мышцы в порядке, – заверила она. – Скорее это умственная усталость, что меня очень беспокоит.
Он вновь извинился, заметив, что с его стороны было непростительно утомлять спутницу. Но Диана прекрасно знала, что ее состояние вовсе не результат умственного перенапряжения или физической усталости. Все из-за глупого женского сердца и внезапного осознания того, что у нее нет дома. Не странно ли, что в ее память ворвался заботливо выращенный сад, а не муж, который любил сидеть там летними вечерами и курить, счастливый, как она наивно думала. Нет, это странное чувство потери и одиночества не было связано с Ральфом. Его спровоцировал мужчина, сидящий сейчас рядом и внимательно наблюдающий за дорогой. Мужчина, который говорил с ней этим утром так резко, совсем не щадя ее чувств. Теперь она знает, что он думал о ней там, на борту корабля, когда она отказалась выслушать его объяснения и принять извинения за грубое и эгоистичное поведение. «Бесчувственная и не любившая вдова, холодная и несчастная» – вот какой ее видел Пол. Правда, он сразу же извинился, но жестокие слова до сих пор отдавались в сердце болью. Несомненно, Амаранта, эта красотка, к которой он, наверное, неравнодушен, уже подарила ему свою доброту и нежность, так важные для него. «Но что мне до этого?» – терзала она себя. И ответ был довольно прост: «Абсолютно ничего!»
В дороге Пол и Диана почти не разговаривали друг с другом и сделали всего одну остановку, чтобы перекусить теми сандвичами, которые заботливо приготовила Эмма.
– Не хотите размяться? – предложил Пол. – На том лугу, что мы проехали, я видел несколько красивых ирисов.
Немного поколебавшись, Диана вышла из машины, и Пол последовал ее примеру. Осмотревшись, он осторожно двинулся вдоль кромки луга и сорвал для Дианы несколько прекрасных цветов.
– Это, конечно, не оранжерейный букет, – извинился он с мягкой улыбкой, – но все равно лучше, чем ничего. Моя сестра говорит, что цветы – это лучший подарок, чтобы утешить и ободрить. Хотя, боюсь, она имела в виду не полевые ирисы.
Однако девушка приняла букет с истинным удовольствием.
– Полевые мне нравятся гораздо больше. Я называю их дикими гладиолусами. Наверное, это предки наших английских цветов.
– По-моему, вам сейчас нужен не утешительный приз, а хороший отдых, – заявил вдруг Пол, внимательно глядя на Диану. – Почему бы вам не взять завтра выходной и не поваляться в постели? Я позвоню Георгиосу и объясню, что слишком утомил вас работой.
Но Диана отказалась, заявив, что для отдыха ей вполне достаточно пораньше лечь спать. Но она умолчала, что в ее нынешнем беспокойном состоянии души последнее, чего она хотела бы, – это избыток свободного времени для горьких мыслей.
Войдя в пансион, она сразу же наткнулась на Йоланду, пребывающую в прекрасном расположении духа.
– Как хорошо, что ты вернулась, Диана! – радостно воскликнула итальянка, сияя как начищенная монета, и вдруг ее взгляд остановился на ирисах. – Где ты их нарвала?
– Пол набрал их для меня на лугу, где мы сделали привал, – ответила Диана и сразу же немного враждебно подумала: «Хорошо, что это был Пол. Если бы меня привез Михаил, она бы сейчас не улыбалась».
Йоланда в эту минуту тоже вспомнила о Михаиле.
– Михаил пригласил меня на праздник, – сообщила она, и ее черные миндалевидные глаза оживленно заблестели. – Мы сначала где-нибудь поужинаем, а потом пойдем в ночной клуб. Они с Георгиосом наградили меня премией за хорошую работу, а я сбегала в магазин и купила новое платье ради такого случая. Сейчас принесу его, чтобы ты оценила. Если хочешь, конечно. – Затем она добавила умоляющим тоном: – Михаил надеемся, что ты согласишься пропустить разок урок греческого. Он думает, что ты и так сегодня слишком устала.
– Он прав, Йоланда. – Диана вымученно улыбнулась. – И как только я увижу твою обновку, то сразу же упаду в кровать. Надеюсь, мои сны не будут омрачены завистью.
– Но ты ведь не ревнуешь, мы идем вдвоем с Михаилом, – запинаясь, выпалила итальянка и как-то странно посмотрела на Диану. – Ты… ты же видишь его гораздо чаще, чем я!
– Боже мой! Конечно нет! – устало воскликнула Диана. – Ты можешь идти с кем хочешь, с тем, кто тебе нравится. Я просто неудачно пошутила. Ладно, я пошла к себе.
Лицо Йоланды мгновенно прояснилось.
– Я сейчас принесу платье! – воскликнула она и умчалась.
Через несколько минут Йоланда вошла в комнату Дианы, держа в руках нечто шифоновое в оранжевых тонах.
– Просто очаровательно, – заверила ее Диана. – А как насчет обуви и сумочки?
– У меня есть золотистые туфли. К ним была и сумочка, но она так вытерлась, что я ее недавно выбросила.
