– У меня есть одна подходящая, можешь ее позаимствовать, если хочешь. – Диана, лежа на кровати, указала рукой на один из ящичков шкафа. – Мне подарила ее тетя, когда я гостила у них. Сумочка завернута в оберточную бумагу, я еще ни разу ею не пользовалась.
Итальянка метнулась к ящику и сразу же нашла сверток.
– Я вижу, ты все еще хранишь эти пилюли от бессонницы, – беспечно заметила она.
– Совсем про них забыла! Надо было отдать их Тео, мне они совершенно не нужны. Ну, что ты думаешь о сумке?
Йоланда уже успела снять бумагу и теперь восхищенно рассматривала сумочку.
– Ой, какая красивая! Спасибо, что предложила ее мне. Обещаю, что буду обращаться с ней очень аккуратно.
Йоланда подбежала к Диане и благодарно поцеловала ее, затем, мурлыкая себе под нос веселую мелодию, вышла из комнаты. Диана узнала незатейливую неаполитанскую песенку о любви, которую однажды слышала от своих четырнадцатилетних учеников.
Диана спала очень крепко и утром почувствовала себя заново родившейся. Когда она вышла в столовую, чтобы позавтракать в компании соседей по пансиону, кириа Агата, разливая кофе, обмолвилась, что Йоланда оставила на своей двери записку с просьбой не будить ее.
– Думаю, она получила выходной в агентстве, где вы обе работаете, – простодушно заметила она. – Молодые руководители гораздо добрее и заботливее, чем работодатели старой закалки. Жаль, что вы не смогли вчера пойти на вечеринку, кириа Мортон.
«Вечеринка!» – усмехнулась Диана, но воздержалась от каких-либо комментариев, помня о старомодных взглядах своей хозяйки. Старушка строго осуждала девушек, осмеливающихся выходить в свет без сопровождения пожилой дамы. А уж новость, что Йоланда провела весь вечер наедине с мужчиной, повергла бы ее в ужас. Поэтому Диана уклончиво пробормотала, ковыряя ложкой в сочном грейпфруте, что весь день усердно работала, очень устала и вечером хотела только одного – поскорее лечь в постель.
Придя в офис, она обнаружила, что Михаил, по-видимому, тоже решил устроить себе поздний подъем. Георгиос, который уже приступил к работе, не был особенно доволен этим обстоятельством. Похоже, даже его терпение подходило к концу. – Не думаю, что Йоланда задержится надолго, – попыталась Диана успокоить друга. – А пока я помогу с сортировкой почты.
– Меня выводит из себя не то, что они опаздывают, – буркнул Георгиос. – Присядь-ка, я объясню, что меня действительно волнует.
Некрасивое выразительное лицо Георгиоса было таким встревоженным, что Диана даже почувствовала жалость к этому добряку.
– Что-нибудь случилось? – спросила Диана, садясь напротив него.
– Пока нет, – ответил Георгиос, нервно барабаня пальцами по столешнице. – Но случится, если Михаил не одумается. Йоланда по нему сохнет, неужели ты сама не видишь?
– Я знаю, что она считает его очень привлекательным. Впрочем, так думает большинство женщин. Он и на самом деле сногсшибательно красив.
Георгиос так и подскочил на стуле:
– Только не говори мне, что ты тоже попала под его чары!
– Я – нет, и никогда не влюблюсь в него, – улыбнулась Диана. – Михаил мне нравится, но не больше, чем ты. Я считаю вас отличными партнерами и горжусь, что работаю в «Афродите».
Георгиос немного расслабился и довольно усмехнулся.
– Спасибо, моя дорогая, – растрогался он, затем вновь нахмурился. – Большинство девушек, которым Михаил вскружил головы, были нашими землячками. А они-то твердо стоят на ногах, никогда не принимая желаемое за действительное. Йоланда же, как я говорил тебе раньше, очень хорошая девушка, но, к сожалению, неврастеничка.
Диана немного помолчала. У нее сложилось такое же впечатление об итальянке, но согласиться сейчас с Георгиосом она не могла, считая это предательством.
– Йоланда действительно слишком эмоциональна и темперамента, – неуверенно кивнула она, – но мне кажется, что она влюбилась в него по-настоящему. Если Михаил не отвечает бедняжке взаимностью, то лучшее, что он может сделать, – это прекратить морочить ей голову. Тогда, возможно, Йоланда начнет искать спутника жизни в другом месте.
– А я ему что твержу? Но он поразительно наивен в некоторых вопросах. Парень начисто лишен тщеславия, несмотря на свою внешность. – Георгиос безнадежно покачал головой. – Михаил только рассмеялся и заявил, что, если он время от времени приглашает куда-нибудь этого одинокого ребенка, это еще не повод, чтобы влюбиться. – Он тяжело вздохнул. – Я ужасно не люблю вмешиваться в чужие дела, но тут уж ничего не поделаешь. Нам не нужны лишние неприятности.
Вскоре пришел Михаил, как всегда бодрый и жизнерадостный, и сразу же поинтересовался у Дианы, как она съездила в Ларнаку и видела ли там Амаранту.
– Видела, – равнодушно ответила она. – Но в целом это был очень трудный день – я пыталась сконцентрировать все внимание на том, что говорил мне Пол обо всех этих древностях.
Михаил улыбнулся:
– На старину Зенона это очень похоже. Он предпочитает проводить время, восхищаясь пыльными статуями Афродиты с отбитыми носом и руками, а не в обществе какой-нибудь знойной красотки.
