— Поначалу я уговаривала себя, что все пройдет. Что это какой-то психологический срыв, спровоцированный моей беременностью, — атавистическое опасение Роберта, что теперь все внимание и любовь сконцентрируются исключительно на ребенке.
Я открыл было рот, чтобы задать один важный вопрос, по-прежнему будораживший мой ум. Но не задал. Не должен был.
Однако она сказала об этом сама.
— Да, я любила его, — призналась Ева. — Сначала все подчинялось расчету, а потом, со временем…
Она умолкла, не договорив. Мы сидели в молчании, не глядя друг на друга, и нарочито лениво пили. На самом же деле оба были напряжены до предела. Сердца наши стучали, будто молоты.
— Понимаешь? — спросила наконец Ева.
— Да.
— И всё это из-за чувства безопасности, которое он мне тогда давал.
— Понимаю, — еще раз подтвердил я, надеясь, что тема исчерпана.
Ева кивнула, но я не думаю, что она поверила мне. Честно сказать, я и сам не был уверен, что смогу примерить на себя ее ситуацию. Теоретически это не трудно — изнасилованная, запуганная женщина встретила наконец кого-то, рядом с кем может чувствовать себя в безопасности. Стоит ли удивляться, что она влюбилась в этого человека? Конечно, нет. Кроме того, она не надеялась, что мы когда-нибудь встретимся. Потому что ради блага нас обоих должна была вычеркнуть меня из своей жизни. Это я понимал прекрасно.
— После учебы мы некоторое время жили в Велькопольске, — продолжила Ева. — Роберт работал на таможне. Потом я вернулась с ним в его родные места. Мы стали жить в Ревале, и все у нас поначалу было в порядке. А затем начались проблемы…
— Ты можешь не рассказывать про это.
— А я хочу! — заявила она, усевшись на стуле поудобнее. — Ты должен знать всю правду.
— Хорошо.
— С первыми симптомами я столкнулась еще в самом начале. Роберт всегда старался доминировать в разговоре, принимал сам все решения и лишь иногда позволял мне почувствовать себя самостоятельной. На самом же деле он постепенно лишал меня свободы, сделав в конце концов бесправной.
Я пил пиво большими глотками, подумав, что в таком темпе быстро опорожню бутылку. Подумал было, что неплохо бы сходить в ближайший магазин и купить сразу упаковку пива, но быстро прогнал эту мысль. Я хотел выглядеть трезвым, когда Ева приступит к делу.
Она продолжила рассказывать, как Рейманн неделя за неделей сковывал ее свободу все крепче. В какой-то момент Ева собралась уйти от него, но сразу после этого выяснилось, что она забеременела.
И тогда все понеслось вниз, словно лавина. Роберт начал грозить ей — а затем и распускать руки. Сначала душил, потом стал бить. Причем бил так, чтобы не оставалось следов. В последнее время он разошелся вовсю. Особенно после рождения Войтека, когда Ева не могла покидать виллу.
— Я была поражена, Тигр, — прошептала она, уставясь невидящим взглядом на стену.
Ева выглядела очень испуганной. Да, на ее месте всякий испугался бы.
— А после этого пережила… сам знаешь что.
Я кивнул.
— Казалось, все вернулось, — медленно сказала Ева, словно приходя в себя после короткого обморока. — Мне стало казаться, что Роберт еще хуже тех, кто напал на нас у Ложа Шидерцев. Что он способен на большую жестокость, если ему что-то не понравится. Долгое время я ходила словно парализованная.
Я мог себе это представить, увидев ее состояние несколько минут назад.
— На этом этапе у меня уже не было никого, к кому я могла бы обратиться, — снова заговорила Ева. — Растеряла всех знакомых. В Ревале я почти никого не знала, а все эти «почти никто» так или иначе были связаны с Робертом. Лишь набирая работников для «Рейманн инвестигейшн», я познакомилась с людьми, не связанными с ним.
Мне и без того было понятно, что Еве не к кому было обратиться за помощью. После всех прошлых кошмаров, после зыбкой надежды на то, что все забудется, она оказалась в еще худшем положении.
Я на секунду закрыл глаза и опустил голову. Затем спросил:
— Тот человек со шрамом. Кто он?
— Это Глазур.
— Кто?
— Сотрудник агентства, специалист по информации. Я очень признательна ему за все.
— Поясни.
— Я обратилась к нему, когда поняла, что только ты можешь спасти меня. Мне казалось, что я сделала все незаметно, но Роберт начал что-то подозревать и уволил Глазура, — слава богу, не вникая в подробности. Он убирал всех, кто начинал быстро сближаться со мной.
— Поэтому и Клиза вылетела?
— Да. Ее и Глазура постигла одинаковая участь.
— Она знала о тебе? О твоем реальном облике?
— Нет, — Ева отрицательно покачала головой. — Глазур, впрочем, тоже знал лишь о патологии Роберта и моем желании избавиться от него. И что только ты можешь мне в этом помочь.
Я на мгновение задумался. На первый взгляд все выглядело логично, но когда я начал мысленно анализировать рассказанное, у меня возникли сомнения. Я надеялся, что сейчас Ева развеет их, объяснив, что ее заставило принимать именно такие решения. Особенно не давало мне покоя одно.
— Но ведь Клиза, начав заниматься делом, могла о тебе все узнать…
Ева усмехнулась.
— Таков был план.
— А конкретнее?
