[Со мной всё в порядке. Просто, подралась со столом, пока уборкой занималась. Ноль-один, не в мою пользу] — крупным шрифтом написал я в новом текстовом документе, на компе. Продемонстрировал экран женщине и дождался, пока прочитает.
— Зачем драться со столом? — не врубилась в шутку онни. Она обхватила мою голову ладонями, принялась разглядывать фингал. — Твоя травма выглядит серьёзной, наверное, тебе стоит показаться врачу, — наконец, вынесла она свой вердикт, с чем я был категорически не согласен.
[Если из-за каждой царапины ездить к врачу, то вся жизнь пройдёт в больничных кабинетах. Онни, когда мне действительно понадобится врачебная помощь, я дам знать!]
Написал довольно грубо, но лучше так, чем полчаса пререкаться с хорошим человеком. А спустя несколько секунд, посмотрев в глаза ЁЛин, сильно пожалел о своей категоричности. Чтобы исправиться, стёр предыдущую надпись, и накатал новую, примиряющую.
[Онни, прости. Ты заботишься обо мне, огромное тебе за это спасибо. Мне, правда, не требуется врач. Это обычная царапина, просто, в неудачном месте. Всё хорошо]
Чтобы закрепить результат, я обхватил шею ЁЛин и притянул её голову к своему плечу, по-родственному обнимая. Женщина, в ответ, потёрла мне спину между лопаток и чмокнула в висок.
— Хорошо, не поедем к врачу, сказала она, а я, внезапно, ощутил давно забытое чувство материнского тепла. Глаза предательски отсырели, а к горлу подступил ком.
«Лира, ты сдурела? Реветь из-за пустяка…. Чёрт!»
Когда ЁЛин выпрямилась, глаза отстранившейся женщины тоже оказались «на мокром месте».
Потом, мы сидели в итальянском ресторанчике, что я заприметил в давешнюю прогулку, и мило беседовали, обсуждая ближайшие планы. Ресторан мне понравился. Вытянувшийся вглубь здания, зал, шириной в два ряда столиков, декор, выполненный в жёлто-коричневых тонах и мягкий, тёплый свет создавали уютную обстановку. Зал был заполнен более чем наполовину, но это не помешало нам занять столик на двоих у окна, с видом на узкую улочку.
Посетители ресторана то и дело бросали заинтересованные взгляды в нашу сторону. Некоторые из них, в основном, пара ачжумм, за соседним столиком, поджав губы, неодобрительно качали головами, видимо, заприметив синяк, спрятать который, тональному крему оказалось не по плечу. А когда им стало понятно, что девочка немая, одна из ачжумм не выдержала, и подошла к нашему столу.
— Как ты смеешь так обращаться с ребёнком! Бедная агасси…. Я немедленно звоню в полицию! — на весь зал произнесла пожилая женщина, потрясая сотовым телефоном в воздухе.
Кажется, перестали жевать даже за дальними столиками.
ЁЛин, надо отдать ей должное, не растерялась. Она бросила равнодушный взгляд на бдительную даму, потом, покопавшись в сумочке, выудила на свет небольшой, овальный жетон, наподобие полицейских. На нём, две стилизованные детские фигурки выпускали из рук голубей. Продемонстрировала его ачжумме.
— Я инспектор службы опеки и эта агасси под моей протекцией. Пожалуйста, вернитесь за свой столик, иначе, полицию вызову я, — спокойным, но, в то же время, ледяным тоном ответила зачинщице ЁЛин.
Подействовало. Бдительная дама мгновенно изменилась в лице. Без малейшего стеснения, переобуваясь на ходу, она произнесла:
— Вот ведь ироды, до чего бедную девочку довели. Пресвятая ГуаньИнь!
После чего, кинув на меня прощальный взгляд, ретировалась, дав нам с онни возможность нормально поговорить. Извиняться за бестактность беспокойная ачжумма не стала.
Что ни говори, но было верхом глупости выйти в люди, имея на лице следы недавнего сражения. Но моя онни настояла на походе в ресторан, и тут я с ней спорить не стал. Что называется, обещала — выполняй! Оказывается, по пути домой, ЁЛин заскочила в ближайший магазин с париками, и купила один для Лиры, подобрав его «на глазок». Тёмно-русый, длинной до плеч, он великолепно подошёл на Лирин котелок, и преобразил её до неузнаваемости.
— Какая ты красивая! — восхищённо воскликнула ЁЛин и прижала к груди массажную расчёску, которой наводила марафет на голове подопечной. Я был с онни совершенно согласен. Разве что, светлые волосы Лире шли гораздо больше, в чём я убедился в прошлую примерку, в Косоне. Там эффект был просто потрясающий, а здесь так, бледная поделка. Но того требовала конспирация, и персональные хотелки отходили на второй план. Тёмные так тёмные. Свои волосы отросли сантиметров на пять, и, если так дальше пойдёт дело, через пару месяцев я смогу перекрасить их и щеголять родным «хайром».
Вместе с париком, ЁЛин привезла цветные, контактные линзы и за них, ей точно будет уготовано место в персональном адском котле. Линзы — это моя боль. Сам я очкарик, но на время поездок на сталкерстрайк приходилось использовать этих мелких гадёнышей. Я не против линз, я против того, что их необходимо периодически снимать и надевать. Страшнее пытки и представить невозможно. Даже, врач-офтальмолог наверняка вспомнила весь свой словарный запас матерных слов, прежде чем ей удалось воткнуть по мягкой плёночке в оба моих глаза.
