Наличие в нашей пище хлорированных углеводородов является неизбежным следствием почти повсеместного опрыскивания или опыления сельскохозяйственных культур ядами. Если фермер будет скрупулезно следовать инструкциям, отпечатанным на этикетках, применение сельскохозяйственных химикатов не приведет к появлению их в пище в большем количестве, чем это разрешено Управлением пищевых и лекарственных продуктов. Оставляя в стороне вопрос о том, являются ли эти «законные» остатки столь «безопасными», как это изображают, следует отметить, что фермеры очень часто завышают предписанные дозы химикатов, применяют ядохимикаты слишком близко к срокам уборки урожая, используют несколько инсектицидов там, где достаточно одного, и вообще проявляют обычную человеческую слабость — нежелание читать то, что написано мелким шрифтом.
Даже представители химических компаний признают, что Фермеры часто неправильно применяют инсектициды и нуждаются в соответствующей подготовке. Один из ведущих торговых журналов недавно писал, что «многие потребители, видимо, не понимают, что они могут превысить допускаемое содержание инсектицидов в продуктах, когда применяют большие дозы, чем рекомендуется.
В архивах Управления пищевых и лекарственных продуктов содержатся документы, свидетельствующие о тревожном количестве таких нарушений. О пренебрежении инструкциями говорят следующие примеры: один фермер, занимающийся выращиванием салата, применил вместо одного 8 различных инсектицидов за короткое время снятия урожая; грузоотправитель применил для сохранения сельдерея чрезвычайно опасный паратион в количестве, в 5 раз превышающем рекомендуемый максимум; фермеры используют для обработки салата — эндрин — самый токсичный из всех хлорированных углеводородов, — хотя присутствие его в продуктах совершенно запрещено; шпинат опрыскивают раствором ДДТ за неделю до сбора урожая.
Иногда бывает случайное заражение. Так, большая партия зеленого кофе в рогожных мешках была однажды заражена во время перевозки на судах, где одновременно находился груз инсектицидов. На складах упакованные продукты неоднократно обрабатываются ДДТ, линданом и другими инсектицидами в форме аэрозолей; при этом яды могут проникнуть сквозь упаковку и попасть в значительных количествах в продукты. Чем дольше продукты находятся на складах, тем больше угроза заражения.
На вопрос: «Но разве правительство не защищает нас от подобных вещей?» — ответ один: «Лишь в ограниченной степени». Возможности Управления пищевых и лекарственных продуктов в области защиты покупателя от химикатов сильно лимитированы двумя факторами. Первый состоит в том, что его юрисдикция распространяется лишь на продукты питания, перевозимые из одного штата в другой, и не распространяется на продукты, выращиваемые и продаваемые в пределах штата, каковы бы ни были здесь нарушения. Второй важнейший фактор состоит в том, что у управления при всей его разнообразной работе мало инспекторов — менее 600 человек. По словам одного сотрудника управления, лишь очень небольшая часть продовольственных продуктов, перевозимых из одного штата в другой, — намного меньше 1 процента — может быть проверена имеющимися средствам, чего далеко не достаточно, чтобы выносить какое-либо суждение. Что касается продуктов, производимых и продаваемых в штатах, то здесь положение еще хуже, так как в большинстве штатов законы в этой области не обеспечивают защиту.
Система установления управлением максимально допустимых норм заражения, так называемых «допусков», имеет очевидные недостатки. Безопасность обеспечивается только на бумаге, хотя создается совершенно ложное впечатление, будто определены безопасные нормы и будто нормы эти соблюдаются. Что касается того, опасно ли небольшое опрыскивание нашим пищевым продуктам, то многие утверждают, имея на то веские основания, что всякий яд является опасным и нежелательным в пищевых продуктах. При установлении допусков управление проверяет яды на лабораторных животных, а затем назначает максимальный уровень заражения, намного ниже того, при котором у подопытных животных появляются симптомы отравления. Эта система, якобы обеспечивающая безопасность, не учитывает ряда важных факторов. Лабораторные животные, которые живут в контролируемых и особых искусственных условиях и съедают вместе с пищей определенное количество определенного химиката, очень отличаются от человека, который подвергается воздействию различных пестицидов, причем в большинство случаев не известно, что это за вещества, и сила их воздействия не поддается измерению и контролю. Пусть в салате, поданном к столу, будет ДДТ лишь 7 частей на миллион, что считается «безопасным», но ведь едят не только салат, а другие продукты тоже содержат свои допустимые остатки ядов; кроме того, как мы видели, пестициды в пище оказывают лишь часть, и, возможно, меньшую часть, всего того вредного воздействия, которому подвергается человек и которое не поддается измерению. Поэтому бессмысленно говорить о «безопасности» остатка какого-то одного химиката.
