Из слабости иногда рождается сила — ровно тогда, когда кажется, что ты упал на самое дно и сил больше нет. Много раз у меня в жизни были такие моменты, когда я достигала этого самого дня, и думала, что на поверхность мне уже не выбраться. Джейк говорил о том, что обуздал тьму внутри себя, и о том, что делает то что хочет, но не он один в этой комнате имел опыт в борьбе с тьмой. Вспоминая время, проведённое в той гостиной, я понимаю, что Джейк продолжал совершать одну и ту же ошибку: он продолжал недооценивать меня.
Он заблуждался на мой счёт.
Я отнюдь не была маленькой птичкой с перебитыми крыльями, которая неизменно возвращалась домой, чтобы получить очередной пинок. Я не была тем человеком, которого он мог из раза в раз бить без всякого сопротивления, но я не сопротивлялась, потому что он не давал мне повода. Он забрал и выбросил лучшее из моей жизни, но никогда не демонстрировал мне то, что мне нужно было увидеть. Он ни разу не предстал передо мной тем человеком, которым на самом деле был, а теперь он открылся, и я могла сражаться. Передо мной наконец было физическое воплощение всей той боли, которую я испытывала на протяжении последних десяти лет.
Когда он кинулся на Эйдена с ножом, я знала, что делать.
Эйден отпрянул, и я тут же бросилась между ними, раскинув руки для защиты. Нож угодил мне в ладонь и рассёк кожу. Я закричала, но не сдалась: оттолкнув нож одной рукой и получив ещё один порез, другой я ударила Джейка в нос.
Удар застал Джейка врасплох, и он отшатнулся, дав мне несколько секунд. Повреждённая рука была вся в крови, но у меня не было времени рассматривать рану, так как Джейк уже готовился к новой атаке.
— Я хотел убить тебя в последнюю очередь, — сказал Джейк. — Но и так сойдёт.
Горящие искры ярости в его глазах сменились мрачной, глухой решимостью. Я понимала, что он сильнее и крупнее меня, но я хотела жить — ради обоих детей. Я быстро осмотрелась в поисках хоть какого-то оружия, но в пределах досягаемости были только пульт от телевизора и какой-то журнал. В другой стороне комнаты стоял торшер, но путь к нему перекрывал Джейк. Он снова бросился на меня, навалившись со всей силой, и толкнул назад прямо в мой большой живот так, что у меня перехватило дыхание. Мне удалось перенести свой вес на правую ногу, юркнуть ему под руку и толкнуть обеими руками что есть силы, зашипев от боли в тот момент, когда раненая рука коснулась его бока.
Джейк упал на пол, но ножа из руки не выпустил. Я встала коленями ему на грудь и всем своим весом налегла на запястье, однако пальцы у меня скользили от крови. Джейк ударил меня по лицу свободной рукой, причём так сильно, что я услышала хруст в носу. Не обратив на это внимания, я вонзила зубы ему в запястье. Джейк ударил меня по затылку и зарычал от боли, а мой рот наполнился ржавым привкусом тёплой крови. Я сдавливала зубы всё сильнее и сильнее, пока не почувствовала, что он расслабил руку с ножом.
Ему наконец удалось сбросить меня, но я отхватила зубами кусок его запястья, и в лицо мне ударила струйка крови. Я никак не могла схватить нож окровавленными пальцами, и в итоге он выскочил у меня из рук и отлетел в дальний угол гостиной. Джейк с потным, искажённым гримасой боли лицом поднял ногу, и я поняла, что он целится мне в живот. Я откатилась вправо и с трудом поднялась на ноги.
— Эйден, пошли!
Мой сын сидел на диване с широко открытыми глазами и выражением ужаса на лице. Пока я кое-как стирала кровь с лица, Джейк тоже поднялся, зажав одной рукой запястье другой.
— Пусти нас, Джейк! — попросила я, будучи готовой пойти на всё, чтобы остаться в живых и защитить детей.
— Не могу, Эмма.
Он ринулся ко мне, и тут я заметила окровавленную статуэтку, с помощью которой Джейк разобрался с Робом. Схватив её, я пригнулась, и кулак Джейка на миллиметр разминулся с моей головой, ударив в плечо. Удар чуть не сбил меня с ног, но глубокая рана на запястье ослабила Джейка и замедлила его движения, так что я смогла размахнуться и бросить статуэтку в него. С выражением крайнего изумления он наблюдал, как тяжёлое каменное изваяние попало ему точно в подбородок, а затем упало на ногу. Он закричал от боли, я бросилась на него, и мы повалились на ковёр. Джейк отжимал мне голову вверх, стараясь добраться до шеи, и когда мне удалось нащупать статуэтку и взять её обеими руками, его пальцы сомкнулись у меня на горле.
Я подняла каменную фигуру, и внутри меня взорвался заряд ярости. Я хотела его смерти. Этот мужчина лгал мне каждый божий день и растоптал моё доверие. Он следил за мной, когда я была беззащитной молодой девушкой. Он убил моих родителей и пытался убить сына — и всё это ради того, чтобы сломать меня и сделать то, что ему было угодно. Он преследовал меня и управлял мной сообразно своим желаниям. Я была переполнена ненавистью и злостью, и вкуса его крови у меня во рту было недостаточно. Я желала видеть, как он страдает.
