— Как же ты тут одна в этом доме, — вздохнула я, — и даже по телефону с Хью не общаешься. Нужно иногда брать трубку и звонить, Джо! Хотя бы мне звони, я буду приезжать, чтоб ты не сидела в одиночестве.
Она вяло махнула рукой, изображая непринуждённый отказ, но я точно знала, что на самом деле она изо всех сил старалась не заплакать.
— Мало того, что у тебя малыш на подходе, так ещё и всё это с Эйденом. Куда тебе ещё и мои проблемы…
— Не смей так говорить! Для меня важно, что с тобой происходит!
С Джози случилось что-то такое, о чём она не говорила. Даже со мной. Возможно, именно поэтому я сразу подумала о ней. Я могла бы отвезти Эйдена к Робу — в конце концов, он его отец. Наверно, мне просто не хотелось сейчас общаться с матерью Роба. Но как бы там ни было, постучалась я именно в дверь Джози, поскольку именно в ней, по моим ощущениям, было нечто очень родственное Эйдену и испытаниям, выпавшим на его долю. Джози ни разу по-настоящему не открылась мне, но я чувствовала, что под её натянутой улыбкой скрывается какая-то тёмная история. Я всегда об этом знала. За все годы нашей дружбы она не допустила ни намёка — во всяком случае, ничего конкретного, — но у меня было чёткое ощущение, что она способна понять чувства Эйдена глубже, чем кто-либо из моих знакомых.
Я пошла в туалет и вдруг обнаружила, что просто брожу по дому Барратов, вспоминая былые счастливые времена. Мы с Джози ходили в школу вместе, но она на несколько лет старше, и компании у нас были разные. А однажды Джози застала меня с Эйденом в местном кафе — ему было четыре года, он уронил на пол мороженое и расстроился, и пока я пыталась его урезонить, какая-то не слишком приятная старушка налетела на меня с требованиями «заткнуть своего отпрыска», тут-то Джози и пришла на помощь. Она поставила на место пожилую леди, быстро организовала Эйдену вторую порцию мороженого и плюхнулась на стул рядом со мной. С этого самого момента мы стали подругами. Она даже помогла мне устроиться на подработку в бухгалтерскую фирму на окраине Бишоптауна, в которой работала. Я не нуждалась в деньгах, но очень хотела иметь в жизни что-то помимо Эйдена, и эта работа дала мне новое ощущение цели. Я достигла высот на поприще материнства, но для полного удовлетворения жизнью отчаянно не хватало добиться чего-то в плане работы. Мне было необходимо освоиться и в этой сфере, чтобы отыскать свой собственный рецепт счастья. Быть матерью — это прекрасно, но работа приносила совсем иное ощущение наполненности.
Джози и Хью всегда встречали нас в своём доме с распростёртыми объятиями. Когда я вспоминаю теперь то время, мне кажется, что они испытывали тогда чувство отчаяния. Они тогда уже около года пытались завести ребёнка, и ничего не получалось. Их дом вдруг стал раздражать своей пустотой, и им хотелось наполнить его гостями. Я всегда считала, что Эйден был как напоминанием, так и отдушиной, поводом отвлечься от тягостных мыслей. Я брела по коридорам, вспоминая, как мы с Робом и Эйденом с трудом разместились в одной из свободных комнат: их было много, и мы могли не тесниться, но решили спать все вместе в одной кровати.
После исчезновения Эйдена Джози с Хью очень помогли мне: и еду привозили, и плечо подставляли, на котором можно было поплакать, а Хью даже нанял за свой счёт специальных людей, которые повторно облазили всю реку после того, как поисково-спасательная группа прекратила работу. Они были моими лучшими друзьями, единственными настоящими друзьями.
Я остановилась и уставилась на Уэтерингтон-Хаус — тот самый особняк, который стоял на вершине холма, возвышающегося над Дремучей Долиной. Городок Бишоптаун уютно устроился в долине меж трёх холмов, доходя непосредственно до подножия двух из них: того, на котором стоял дом Джози и Хью Барратов, и холма покрупнее, на котором и располагалось величественное поместье герцога Хардвикского. Пространство долины между домом Барратов и Уэтерингтон-Хаусом было частично оккупировано отростками дремучедолинского леса. Я глядела на этот пейзаж, и в груди заныла тупая боль. Кто знает, держали ли Эйдена прямо в лесу или он продирался сквозь чащу, убегая откуда-то из совсем другого места? Никто ведь не знал, как долго ему пришлось идти. Никто не знал, откуда он пришёл.
У меня запиликал телефон. Проведя пальцем по экрану, я увидела знакомый номер.
— Привет, как дела?
— Эти уроды меня сфоткали!
— Какие уроды, Роб?
— Грёбаные журналюги, кто ж ещё, мать их!
— Так, спокойно! Я у Джози. Дуй сюда, я тут прячусь от журналистов. Они у моего дома целый лагерь разбили.
— Ладно, еду.
Не прошло и десяти минут, как в дверях появился всклокоченный и раскрасневшийся Роб, от него валил пар. Он запустил пятерню во влажные волосы и поспешно проскользнул мимо меня в дом.
— Вот ведь, блин, скотина! Он ткнул мне эту штуковину прямо в морду, я чуть с катушек не слетел!
Джози уперлась лбом в дверь кухни:
— Я поставлю чайник, Роб.
Не слыша её слов, он прошёлся по всем углам прихожей.
— Где Эйден?
