— Билли всё игрался с пультом от телевизора, постоянно выхватывал его из рук Эйдена. Я велел ему прекратить, но, похоже, Шивон избаловала этого маленького засранца, потому что он меня и слушать не хотел. Потом пацан взял и дёрнул Эйдена за волосы, и тогда Эйден взял ножницы со столика и ударил ему по руке. Ножницы-то детские, ими ничего особенного не сделаешь, так, просто кожу поцарапали. — Он закатил глаза. — А реакцию парень выдал такую, будто пулю схлопотал.
— Господи, Роб. Как ты мог это допустить?!
— Прости…
— Давай бери родителей и вали отсюда, — грубо проговорила я.
— Что-о?!
— Я серьёзно. Ты облажался, и вам самое время уйти. — Я повернулась к нему спиной и поспешила в дом.
После этого случая я уже не была уверена, был ли у Сони злой умысел или она просто идиотка. Каким-то образом в её твердолобой голове созрела мысль, что приглашение Шивон ко мне домой убьёт одним выстрелом двух зайцев. С одной стороны, Роб побудет хоть с какой-то ещё женщиной, кроме меня, а с другой, Эйден познакомится с другим ребёнком, что, как я искренне считаю, по её мнению должно было пойти ему на пользу и к тому же позволить ей заработать дополнительные очки как идеальной сиделке. Цель игры, затеянной Соней, заключалась в том, чтобы Роб и Эйден оказались под одной крышей, а я была вольна жить в «другой семье». Я была уверена в этом.
Я не рассказала Джейку об инциденте с ножницами и уж тем более о встрече с Мейв Грэм-Леннокс. Насколько я знаю, наша встреча так и осталась моей и её тайной.
На следующий день — серым октябрьским вторником — позвонил инспектор Стивенсон и подтвердил то, что я и так уже знала: герцог не похищал Эйдена. В течение последних десяти лет герцог проводил много времени в больницах, никаких следов комнаты, в которой могли бы держать Эйдена, не нашли, и в довершение всего на тот день, когда похитили Эйдена, у него было алиби: фотосессия в другом знатном йоркширском имении, хозяин которого мог подтвердить его местонахождение. Что ж, пришлось вернуться к началу. Кто похитил моего сына? Чьих рук это дело? Кто издевался над ним?
Я больше не устраивала пикники, изображая, будто мы трапезничаем на Килиманджаро. Больше не показывала ему свои любимые детские фильмы и телепередачи, не держала его за руку, когда мы где-то в городе переходили улицу, и уж точно не разговаривала с ним как с тем самым маленьким Эйденом, которого знала десять лет назад, если тот мальчик вообще существовал. Я постепенно отдалялась, хотя в тот момент не осознавала этого. Да, меня по-прежнему подташнивало от одной мысли о том, что похититель Эйдена всё ещё на свободе, и я желала, чтобы этот человек как минимум оказался за решёткой — если о нём вообще можно говорить как о человеке. Я помню, как разговаривала по телефону с инспектором Стивенсоном, умоляя его искать как следует. Кто это мог быть? Кто это был?
Я отстранялась от них от всех: от Джейка, от Эйдена, от Роба, да и от всех остальных. В моих снах чередовались кошмары на тему напавшего на Эйдена человека и аварии, в которой погибли родители, и тревожные, но вместе с тем полные эротики сцены с участием Роба и Джейка. В некоторых из них Джейк сжимал мне горло руками и ждал, пока я не перестану дышать.
В тот вторник я пыталась дозвониться инспектору Стивенсону более пяти раз, передавая ему через какого-то сотрудника полицейского участка немного странные сообщения типа «Проверьте Брайана, хозяина Уайт-Харт» и «А вы общались с Джеффом с фермы недалеко от Бишоптауна?». На этих фермах можно было спрятать массу всего, потому что они изобиловали разными хозяйственными постройками. Эта мысль показалась мне гениальной — и почему только я раньше не подумала о фермах? Я даже прокатила Эйдена по всем окрестностям в надежде, что он как-то необычно отреагирует на какое-нибудь строение. Вспоминая сейчас тот момент, я, конечно, понимаю, что особого смысла в этой идее не было, ведь ферма Джеффа находилась в нескольких километрах от леса, так что на роль похитителя он годился, только если специально отвёз Эйдена в лес и там бросил.
