— В общем, да, — сказала Эми, стрельнув глазами в камеру. — У нас был один круг общения, но Эмма пользовалась намного большей популярностью. Бишоптаун-на-Узе, вообще-то, очень маленький городок, все друг друга знают.
— Нам известно, что Эмма забеременела, когда ей было восемнадцать. По всей видимости, ей пришлось непросто.
— О, да, — сказала Эми так, будто могла понять, что я думала и чувствовала в то время. — Она приходила в школу с красными глазами и поплывшим макияжем. Думаю, ей было очень тяжело.
— Как вы считаете, стресс, вызванный родами в столь юном возрасте, повлиял на малыша Эйдена?
— Пожалуй, да, — ответила Эми, покивав головой, пока слушала вопрос. — Эйден был беспокойным ребёнком. Во время прогулок по городу он часто плакал.
Лживая свинья.
— И вы преподавали в классе, где учился Эйден, правильно? — спросил ведущий.
— Правильно. Я была его учителем с пяти до шести лет.
— Он был послушным мальчиком?
Эми сделала паузу.
— Ну, о полном послушании вряд ли можно говорить. Я бы сказала, у него были некоторые проблемы с поведением. Он был очень… энергичным мальчиком с большим интересом к жизни.
— В вашем интервью The Mail вы упомянули, что Эйден был довольно бесшабашным ребёнком и что вы полагаете, что его не научили осторожности.
— Да, я глубоко убеждена, что ему плохо объяснили, как действовать в опасных ситуациях. Это правда печально. В смысле я люблю Эмму как сестру и далека от того, чтобы обвинять её в нерадивости, но вы должны задуматься… Если бы она не позволяла Эйдену такого безрассудного поведения, то, может быть, он не ушёл бы из школы в тот день и не был бы похищен неизвестным.
Я встала и прошлась по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Сердце бешено стучало, а на самодовольном лице Эми, прямо на лбу, появилась огромная мишень. Я хотела разбить телевизор, но сдержалась: интересно было послушать, что ещё она скажет.
— Итак, наш сегодняшний прямой эфир посвящён теме безопасности наших детей, поэтому с нами на диване специалист по детскому поведению Радж Патель. Ждём ваших звонков в студию по номеру…
Я уже набирала указанный номер и ничего не могла с собой поделать. Сначала я поговорила с кем-то из администраторов, который велел выключить телевизор перед выходом в прямой эфир. Я не сказала, кто я. Я соврала, представившись Эмили из Йоркшира. Я прождала несколько секунд, в течение которых кровь у меня закипела так, что пульс чувствовался даже в кончиках пальцев. Не успела я опомниться, как ведущий уже обратился ко мне:
— Эмили из Йоркшира, какой у вас вопрос?
— У меня вопрос к Эми. Кем вы себя возомнили? Почему вы обвиняете Эмму Прайс, тогда как именно вы должны были следить за Эйденом в тот момент, когда его похитили? Он ушёл из школы, находясь под вашим присмотром, Эми, а не под присмотром его матери. Когда дети находятся в школе, родители рассчитывают на то, что о них позаботятся…
— Но учителя — не родители. Детей нужно научить… — начала она.
— Заткнись, Эми, ты лживая свинья! Ты сидела, подарив мне ту куклу и притворяясь моей подругой…
— Погодите, кто это?!
— …А ты помнишь, как явилась ко мне домой через два месяца после похищения Эйдена? Помнишь, как встала на колени и просила у меня прощения? Я обняла тебя и сказала, что прощаю за всё, хотя следовало бы воткнуть нож тебе в спину, как ты воткнула в мою.
Мейв Грэм-Леннокс сказала мне о том, что и обычные на вид мужчины и женщины могут носить маски, и под этой маской любой из нас может оказаться чудовищем. Я видела, как маска Эми падает с лица, и понимала, что она такое же чудовище, как и все остальные. В тот момент я её ненавидела. Ненавидела её свежевыглаженную шёлковую блузку и свежеотбеленные зубы, ненавидела её волосы, уложенные специально для телеэфира, и правильную позу. И я была абсолютно уверена, что именно она и похитила Эйдена.
Я позвонила Дениз и инспектору Стивенсону и умоляла их проверить её ещё раз, но они сказали, что она выведена из числа подозреваемых. Во время непогоды она была на виду и осталась одна всего на пять минут, а этого времени бы явно не хватило, чтобы отвезти Эйдена в его узилище, где бы оно ни находилось. Но всё равно я не могла это так оставить. На моих глазах эта женщина превратилась в другого человека. Как долго на самом деле существовал этот другой человек? Как давно она планировала обратиться к прессе со своей историей?
Джейк считал меня сумасшедшей:
— Ни один человек, похитивший мальчика, державший его взаперти десять лет… — он понизил голос, — …и делавший с ним все эти вещи, никогда не пойдёт на телевидение и не станет привлекать к себе внимание. — Даже Роб согласился с этим, а он вообще ко всему относился с подозрением.
Не смотря на всю эту нервотрёпку, в среду я всё же отвела Эйдена на сеанс к доктору Фостер.
— Как дела у Эйдена? — осведомилась она.
— Всё по-прежнему. Никаких изменений.
— А у вас? — спросила она.
— Через неделю роды, — сказала я. — Так что мне есть о чём позаботиться.
