Мне хотелось просто упасть на землю, сложить руки, и пусть мир обрушится на меня и обратит в прах. Но я не сделала этого. Мы с Робом продолжали рыться в шкафу в поисках новых улик против человека, которого я поклялась любить в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. Сойдёт ли это за болезнь? Неужели я должна вечно любить этого человека?
Я выпрямилась и сделала глубокий вдох. Нет, я не упаду в обморок, и меня не стошнит. Я не стану вести себя как типичная героиня из фильма, не стану терять голову и выясню, что всё это значит.
— Эмма! — В голосе Роба прозвучала тревога, от которой у меня неприятно защекотало в животе, а волоски на затылке встали дыбом. — Тут газетные вырезки… статьи о твоих родителях.
— Что?
Я взяла из рук Роба альбом для вырезок и пробежалась по страницам. В альбом были аккуратно помещены все напечатанные в газетах статьи о смерти моих родителей — он тщательно вырезал каждую и вклеивал её в альбом, стараясь не погнуть и не помять уголки.
— Зачем ему это?
— Эмма, он одержим тобой. Тебе не кажется, что ему хотелось убрать твоих родителей с пути? Эйден исчез, я тоже ушёл — и у тебя осталось только два родных человека.
Я сдерживала слёзы, но глаза у меня уже горели. Руки вдруг стали ватными, и я чуть не уронила альбом — Роб успел подхватить его.
— Ты думаешь, он убил их? — прошептала я.
На фоне ужасных событий последних дней — ровно с того момента, как я вошла в двери больницы и увидела своего сына живым, — это стало самым неожиданным поворотом. Такого предполагать я никак не могла.
— Да, — сказал Роб. — Извини. Тут есть ещё кое-что. Вырезки из газет того времени, когда Эйден считался утонувшим.
Я закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание.
— Ты думаешь, это он похитил Эйдена?
— Он одержим тобой, — нахмурился Роб. — Не знаю, вписывается ли это в схему, но думаю, что он способен на всё что угодно. Прости, Эм.
— Но… Я видела Эми по телевизору и была уверена, что это она. Она подлая, она… — Я осеклась, подумав о масках, которые носят люди. Во время того интервью я увидела истинную Эми, а теперь я видела истинного Джейка. Он со всей очевидностью был психически ненормален, и это значило, что он действительно способен на всё, и на это нельзя закрывать глаза.
Я вспомнила тот момент, когда мне рассказали о несчастном случае с родителями. Мама и папа ехали в Лондон на выходные, прямо на шоссе у них отказали тормоза. Мне сказали, что отказ произошёл из-за попадания воды в тормозную жидкость — легко не придать значения этому факту, если не разбираешься в машинах, тем более что звучало всё вполне правдоподобно. Но что, если это Джейк вывел тормоза из строя?
Я вспоминала то время. Кому я рассказывала? Кто знал? Наверное, почти весь город. Мама была терапевтом, и большинство жителей города были её пациентами. Я могла рассказать об этом кому угодно, пока занималась домашними делами, покупала что-нибудь в газетном киоске или отправляла посылку на почте. Джейку достаточно было подслушать обрывок разговора или самому поговорить с мамой. А может, кто-то упомянул о поездке в школе. Сплетни в Бишоптауне обычное дело, а событий происходит немного, так что слухи о короткой поездке в Лондон вполне могли попасть на языки местных жителей.
Да, он вполне мог услышать о поездке родителей в Лондон.
— Роб, я больше не могу, — прошептала я. — Я стараюсь быть сильной, но воздух здесь…
— Выйди на улицу, — сказал он, обхватив меня за талию. — На минутку. Продышись.
Дождь успокаивал, а на холод мне было наплевать. Я всё равно продрогла до костей, и совсем не из-за октябрьской погоды. Прислонившись к скользкой стене гаража, я подставила лицо под дождевые струи. Пахло мокрым бетоном и плесенью. Со временем именно этот запах стал ассоциироваться у меня с Джейком — мокрый бетон и плесень. Так похоже на него, скользкого и мерзкого, человека с двумя лицами. Как я могла влюбиться в него?
Он всё это придумал. И организовал. Он видел, как я рассыпалась на куски после пропажи Эйдена, и воспользовался возможностью, пока был такой шанс. Когда моих родителей не стало, он понял, что обо мне некому позаботиться, и знал, что сама о себе я позаботиться не смогу. И вот он появился, как рыцарь в сияющих доспехах, став моим защитником и целителем. Он заново познакомил меня с красками жизни. Помог найти работу. Поставил меня на ноги, не отпуская руку для поддержки.
Из гаража с низко опущенной головой вышел Роб и, подойдя ближе, заключил меня в объятия.
— Мне нельзя было бросать тебя. Прости меня, Эмма. Нельзя было оставлять тебя одну горевать по Эйдену. Я был таким эгоистом… Прости.
