Но на самом деле я вся дрожала. Боль была гораздо сильнее, чем обычные пинки, и я понятия не имела, примет ли меня Джози. Единственное, что я знала наверняка, так это то, что не хочу находиться рядом с родителями Роба после того, что выкинула его мама, и после допроса его отца. Нет. Нам с Эйденом нужно быть в безопасном для него месте. Хотя с уходом Хью все пошло наперекосяк, я знала, что Джози — лучший вариант. Похоже, Хью не собирался возвращаться, по крайней мере, в обозримом будущем, так что я могла спокойно пожить с одинокой Джози неделю или две, пока не рожу и не смогу подыскать квартиру в городе.
Мне самой не верилось, что всё это происходит со мной, но вот что бывает, когда ты полностью теряешь контроль. Хуже всего было то, что я позволила Джейку распоряжаться кучей вещей, касающихся моей жизни. Я позволила ему убедить себя продать родительский дом и положить деньги на общий счёт. Я устроилась на работу, на которой я была у него под боком. Я сделала все эти глупости, потому что любила и доверяла ему. И хотя в тот момент, когда я снова садилась в машину Роба, наблюдая за тем, как дождь превращает Бишоптаун в полотно художника-абстракциониста, я ещё сожалела об этом, вскоре наступил момент, когда я перестала горевать о своих решениях. Никто не должен сожалеть о любви и доверии к другому человеку. Да, иногда так случается, что мы вручаем свою любовь и доверие не тому человеку, но это не значит, что любить и доверять не стоит никому. Сердце нужно защищать, но нельзя вынуждать его закрываться. Истлевший уголёк, спрятанный где-то глубоко в моей груди, когда-то был полон любви, но когда мы забрали Эйдена и поехали к дому Джози, он был преисполнен ненависти.
Когда мы добрались до дома Джози, был уже ранний вечер. Солнцу оставалось ещё несколько часов до заката, но небо было затянуто низкими мрачными тучами, которые плотно скрывали солнечный свет. Я открыла дверь пикапа и вылезла наружу, придерживая изрядно выпирающий живот. Дождь обрушился на нас сплошным потоком, и я мгновенно перенеслась в тот роковой день десять лет назад, когда потеряла сына. Но на этот раз он был рядом со мной. Одной рукой я держала его за руку, а другой поправляла капюшон его дождевика. Он был там, под капюшоном, тихий, как церковная мышь, бледный, как чищеный картофель, и безжизненный, как манекен. Мой сын. Мальчик, который после возвращения выдавал только вредоносные, жестокие реакции. Я заботливо обхватила его за плечи и подвела к дому.
— Как ты думаешь, полиция уже побывала в гараже? — спросила я, перекрикивая ветер. — Стивенсон не звонил.
— Он позвонит, когда они сложат два плюс два. По крайней мере, здесь, подальше от него, ты в безопасности. Его арестуют к концу дня.
Я наклонилась и достала из-под груды декоративных камней, разбросанных вокруг горшка с каким-то растением, запасной ключ. Главная характеристика Бишоптауна — здесь почти ничего не происходит. Никого не грабят, поэтому никто не думает о безопасности своего дома.
— Его арестуют за связь с той девушкой из Борнмута. Я положил всё что надо на самое видное место, чтобы сразу бросилось в глаза, — сообщил Роб, при этом он тащил самый тяжёлый из чемоданов. — После этого нам нужно выяснить, действительно ли Джейк похитил Эйдена и почему. — Роб оглянулся на Эйдена и понизил голос. — Эйден не говорил нам, что это был Джейк.
С этими словами я почувствовала сильную усталость. Слишком многое нужно было обдумать, слишком много мыслей крутилось в голове, устроив водоворот разных слов, например, похищение и убийство. Я закрыла глаза и прогнала эти мысли прочь.
— Что с тобой? — спросил Роб. — Открыть тебе дверь?
Я кивнула и протянула ему ключ, поглаживая другой рукой живот.
Хотя дождь промочил нас насквозь, а ветер завывал над лесом, раскинувшимся в долине под нами, я всё равно не спешила войти в дом. Это место напоминало о более счастливых временах. Один только вид этой двери навевал воспоминания о вечеринках Хью и Джози, которые они устраивали, когда Эйден был совсем маленьким. Мы впятером — я, Роб, Эйден, Джози и Хью — зажигали огонь в гостиной и смотрели фильмы, а потом укладывали Эйдена спать и доставали вино и сыр. Этот дом должен быть царством веселья, а не убежищем двух страдающих женщин. Хью, внезапно оказавшийся бабником и исчезнувший в неизвестном направлении с другой женщиной, и Джейк, внезапно оказавшийся маниакальным преследователем, проводящим долгие часы в гараже, заперевшись от внешнего мира и рисуя мои странные портреты. Нижнюю часть тела опять свело судорогой, и я согнулась, прикусив губу от боли. Роб положил руку мне на спину.
Что, роды начались?
— Не думаю, — покачала головой я. У меня такие боли были и с Эйденом; это ложные схватки.
— Давай-ка зайдём в дом и посадим тебя где-нибудь. Тебе нужно поднять ноги и расслабиться. — Он улыбнулся наполовину жалостливой, наполовину всерьёз озабоченной улыбкой.
— Расслабиться?! — рассмеялась я.
