Впервые за десятки лет в мастерскую Грунланда не зашел ни один посетитель. А сам Арне Грунланд собирал последнюю партию скрипок, чтобы отправить в большой музыкальный магазин в Тронхейме. Продажи за последний месяц сократились, а расходы никуда не делись. Даже с учетом того, что господин Хокан с недавнего времени любезно выступил его партнером и разделил финансовые тяготы, Арне не видел иного выбора.
– Ящики грузите осторожно, между ними раскладывайте сено! – Господин Грунланд отдавал команды, стоя на небольшом балкончике второго этажа своего магазина. Он же служил ему и домом, и мастерской.
Рабочие терпеливо раскладывали ящики и, когда скрывались в магазине, гримасничали и шутили над Арне.
– Сено… сено не забудьте! – кричал тот с балкона.
– «Сено…сено…» – передразнивал его рабочий под всеобщие улыбки.
С балкона хорошо виднелись две дороги, идущие от центра города в два направления, и по одной из них, точно призрак, в одиночестве брела женщина. Арне заметил ее сразу. Его глаз был наметан на детали, а ее вид слишком отличался от остальных. Подол ее платья был изорван и испачкан в грязи. Нос и уши горели красным и выделялись на бледном лице. Пальцы дрожали и неестественно изгибались, точно черви, выползающие из земли. Иногда она заламывала руки или тянула себя за каштановые пряди волос.
Арне узнал ее не сразу. Горе сильно истощило женщину. Но как только он разглядел получше, то сразу бросился к ней. Он сбежал по лестнице и выскочил на улицу, ловко лавируя между работниками с ящиками.
– Фрида! Фрида! – Арне кричал и махал ей шейным платком, но женщина не обращала на него никакого внимания.
Когда до нее оставалось не больше тридцати шагов, он заметил, что с кистей капает кровь.
– Госпожа Нильсен, постойте!
Он нагнал ее и тронул за плечо. Неожиданно женщина истошно закричала и накинулась на него с кулаками. Обессиленная, она едва касалась его и не могла причинить вреда. Арне быстро перехватил ее за руки, стараясь не касаться ран. Кровь с ее рук испачкала пиджак и манжеты рубашки.
– Это я! Арне Грунланд!
Крик прекратился, и Фрида посмотрела на него пустыми глазами, словно видела его впервые.
– Что с вами? – спросил Арне, осторожно изучая знакомую.
Та не ответила, лишь всхлипнула, сдерживая слезы.
История прошлой ночи быстро стала достоянием общественности. И как подтверждение – сборище возле мэрии. Арне знал, что этой ночью в их семье исчез еще один ребенок.
Резкими вдохами, с дрожащими руками Фрида стала набирать полную грудь воздуха, чтобы выдать новую порцию душераздирающего крика, но Арне опередил его пощечиной.
Женщина встрепенулась и заморгала. Из глаз побежали слезы.
– Вы? – с трудом выдавила она.
Пелена понемногу спала, вернув серым глазам их родной цвет.
– Что с вами? – повторил Арне, все еще держа ее за руки и чувствуя в ладонях теплую кровь.
– Я хотела… найти… но они… я не знаю. – Последнюю фразу она выдавила с огромной силой. Вместе с ней брызнули слезы и прорвался плач.
– Вам нужно помочь…
Видя, что та не собирается размахивать руками, Арне отпустил ее. Разорвав платок на две части, он перевязал раны.
– Вам не стоило туда ходить.
Они двинулись в его мастерскую под взволнованные взгляды работников, которым теперь стало не до шуток.
– Хотела найти… мои детки… – Она тяжело дышала, и каждое слово сопровождалось сопением и всхлипами.
– Вам нужна помощь.
Он завел ее в своей кабинет и усадил на стул. Та покорилась, словно кукла.
– Выпейте, – на столе появился бокал ягодного вина.
Никакой реакции не последовало.
– Они далеко… я видела их лица…
Тогда Арне поднес бокал ко рту и силой влил в нее несколько глотков. Противиться Фрида не стала.
– Не стоит, госпожа Нильсен, вам ходить по каменной тропе. Ничего хорошего из этого не выйдет, поверьте своему другу. Скоро все обязательно образуется.
– Они там… я хотела… они…
Он гладил ее по голове и поил домашним вином. Понемногу женщина перестала бессвязно бубнить и, склонив голову набок, задремала.
– Там живет проклятие, и будет лучше, если его никто не станет тревожить, – сказал Арне вслух.
Затем он постучал двумя пальцами по распечатанному конверту, что лежал на столе, и, допив остатки вина в бокале, добавил:
– Но скоро все закончится. Обещаю.
– Значит, вы говорите, что ничего не помните. – Ивар изучал человека напротив.
В прошлый раз, на слушании, такой возможности ему не представилось.
– Все верно, – ответил Грим.
Они сидели за столом в небольшом кабинете, где каменные стены выкрасили в серый и расписали нордическими узорами. На их лицах играли мягкие тени от настенных масляных фонарей.
– И вы утверждаете, что каждое утро память играет с вами злую шутку и вы не помните прошлую жизнь до этого момента?
– Именно так. – Грим кивнул. – Но вот какое дело, – он подался немного вперед, и Ивар последовал его примеру, – прошлый день я помню до мелочей. Даже лица всех, кто присутствовал на городском совете. – Последнюю часть фразы он произнес шепотом.
– Очень удобно. – Ивар усмехнулся. – Помните, когда выгодно, и забываете, если что-то идет не по плану.
