Не обращая внимания на эти бранные звуки, Эрик продолжал идти вперед. С каждым его шагом улыбка на лице «мамы» становилась все шире.
– А ну, стой! Стой, паршивец! – снова закричал обладатель противного голоса. Но теперь он звучал глуше: похоже, что кричащий даже не покинул здания. Так что мальчику никто не мог помешать продолжать достигать своей цели. Ура! Мама уже близко! Он уже смог дотянуться до ее ладони. Холодная. Ну и что? Эрик согреет ее своим теплом.
«Мамины» пальцы с силой сжали кисть Эрика. Если б не мелодия флейты, которая в тот момент стала громче, Эрик бы закричал от боли.
– Подойди ближе, мой мальчик, – прошипела «мама». Ореол света вокруг нее потемнел. Глаза впали, оставив вместо себя два серых пятна. Улыбка стала еще шире, она начиналась у одного уха и заканчивалась у другого.
Мир вокруг потерял цвета. Все слилось в темно-серый фон. Были только Эрик, мама и мелодия флейты. Даже сварливый голос безумной воспитательницы пропал.
Удар церковного колокола, отбивший полночь, проник сквозь завесу мелодии. Образ матери на миг рассеялся, и перед мальчиком возникла непонятная, темная, совсем не мамина фигура. Но колокол затих. Мелодия вернулась, вернулась и «мама».
«Не важно куда, – отбросил все сомнения Эрик, – главное, что вместе с мамой». Он чувствовал себя немного заторможенно.
– Все правильно, мальчик мой. – Женщина говорила, а голос шел будто сам по себе. А на лице не сходила эта огромная и странная улыбка. Неужели так можно было растянуть рот? Вопросы возникали, но отскакивали от Эрика, словно мячики от стены. Мальчик как в полусне замечал, что кожа мамы посерела, а волосы все больше походили на паклю.
Но все же это была его мама!
– Иди же, мальчик! Осталось сделать один шаг! И ты мой.
Эрик был готов его сделать, этот шаг, но вдруг вдалеке увидел жуткого мужчину. На худом измученном лице синим пламенем горели глаза. Он развел руки в стороны так, что кисти рук пронзил тремор. На голой груди виднелся ужасный шрам, словно в этом месте затушили факел.
Такого даже детский испуганный разум не мог выдумать. Настоящий оживший ужас, обитающий в лесу.
Человек вдалеке внушал страх.
– Нет! – вдруг выдавил из себя Эрик.
– Ты не можешь сказать мне «нет», – возразила «мама». Теперь Эрик видел, как она изменилась. Ничего не осталось от прежнего образа.
– Нет, – повторил он испуганно и сделал шаг назад.
Тут же раздался крик, сквозь который больно резала слух флейта. Жесткие руки схватили Эрика за плечи и дернули на себя.
Ведро ледяной воды быстро привело мужчину в чувство. Он вскочил и тут же получил пощечину.
– Вставай! – приказал полицейский, единственный служитель порядка на весь Гримсвик. Поэтому он сам для себя определял меру отношения к преступникам.
Мужчина поднялся. Его запястья горели из-за тесных кандалов. Хуже всего, что он не мог вспомнить причину, по которой его задержали.
– Послушайте… – начал было мужчина, но его перебили очередной пощечиной от полицейского.
– Заткнись и тащи свой зад на совет.
Гримсвик был небольшим городом на севере Норвегии. Численность жителей доходила до двух тысяч, о чем всем с гордостью сообщалось. Еще недавно люди боялись жить в Гримсвике, веря, что холера, выкосившая большую часть населения в 1850-х, вернется спустя сорок лет. Но благодаря хорошему жалованью на лесопилках, где занимались заготовкой прочной норвежской хвоей, суеверия понемногу отступили.
Гримсвик окружали живописные леса, полные густых хвойных деревьев. Здесь ели и сосны вырастали до небес, наполняя воздух душистым свежим ароматом. Их стволы обладали уникальной прочностью и пользовались большим спросом, особенно в кораблестроении.
На севере, за лесами, начинались холмы, а дальше вздымались горы. Снежные вершины никогда не обнажались даже в разгар лета. Эти горы придавали городу свой неповторимый облик. У их основания природа создала уникальное место. Ущелье, где ветер никогда не затихал и, казалось, дул со всех сторон. Некоторые путники уверяли, что даже в июльский зной можно было увидеть падающий снег. Согласно легендам, в эти моменты великаны перекатывали валуны, тревожа снег на вершинах. Оттуда и пошло название – Йотунская расщелина.
Как раз в северной стороне, на одной из лесопилок, и обнаружили спящего бродягу. Лесорубы быстро скрутили его и отвели в полицейский участок. Человек даже не сопротивлялся.
Вида он был ужасного. Длинные растрепанные волосы. Редкая щетина. Худые впалые щеки. Лохмотья одежды, висевшие на костлявом теле.
Полицейский Лейф Хансен тут же сообразил, что этот проходимец оказался в городе не просто так. И легко связал происшествия последнего месяца с его появлением.
– Что ты знаешь о похищении детей? Где твои подельники? Кто ты такой? – Он осыпал незнакомца вопросами, но тот просто качал головой из стороны в сторону и отвечал, что ничего не помнит.
Поимка бродяги вызвала бурную реакцию. И спустя несколько часов мэр созвал совет для решения его судьбы.
